От редакции
Имя писателя Эдуарда Лимонова (Савенко Эдуарда Вениаминовича), одного из ярких представителей современного русского зарубежья, до недавних пор было известно в Советском Союзе в основном по его публицистическим статьям, которые публиковались в газетах самой разной ориентации. Собственно же с художественным творчеством Эдуарда Лимонова советский читатель знаком мало.
Появление его рассказов в журнале «Подъём» не случайно. Вся отцовская ветвь его родословной — выходцы из села Масловки Воронежской области. Отец родился в г. Боброве, а сам Эдуард Лимонов в раннем возрасте жил в г. Лиски. Так что в определённом смысле он наш земляк — воронежец.
Предисловие автора
В 1984 г. в статье «Интернеэшанл Херальд Трибюн» критик Джон Окс отнёс меня, помню, к литературному направлению «грязного реализма». Поместив в одну группу с такими писателями, как Чарлз Буковски и Хуберт Сэлби… (Я так понимаю, эти писатели малоизвестны или вовсе неизвестны в СССР…). Я с определением Окса в общем согласен, хотя считаю себя шире только этого направления. Под «грязным реализмом» же следует понимать жестокий творческий метод, не обходящий молчанием и самые, казалось бы, низменные или неприятные проявления человека. Герой Буковски — писатель-алкоголик; антигерои — герои Сэлби, обитатели дна общества: наркоманы, хулиганы, бродяги. В известном смысле «грязный реализм» — это оживлённая, горьковская традиция «жестокого реализма», всегда противопоставляющая себя традиции приличной буржуазной литературы и враждебная ей.
Став писателем вне советской литературы (я написал свой первый роман в Нью-Йорке в 1976 г.), я оказался свободен от многих, присущих этой литературе традиций и, сам того не сознавая, нарушил множество табу. Я перечислю здесь самые основные: 1. МАТ. В рассказах моих (как и в романах) персонажи и автор употребляют так называемую ненормативную лексику, проще говоря, мат. Объясняется это не пристрастием автора к таковой лексике, а тем, что подавляющее большинство моих персонажей — очень живые люди в тяжёлых и крайних ситуациях и, как подобает такого типа людям, выражаются энергично и крепко, а не на литературной латыни. 2. НЕПРИЛИЧИЯ. Употребление «прямых» описаний сексуальной активности человека вызвано необходимостью моего стиля — открытого и без умолчаний. В моих книгах, даже в самых рискованных, однако, нет ни строчки порнографии.
Я хочу, чтобы читатель помнил о нарушенных табу. Его также не должно смущать то обстоятельство, что «Я» (и лишь в редких случаях «ОН») моих текстов — одновременно герой и автор. Не следует понимать мой метод как эгоцентризм и объяснять его эгоизмом. «Лимонов» моих рассказов всего лишь предлог для того, чтобы описать, представить, показать (как хотите) других людей и их судьбы, места отдалённые и ситуации. Всё многообразие мира.
Автор
