Эдуард Лимонов
* * *
Жёлтая извилистая собака бежит по дороге сада
За ней наблюдает Аристов — юноша средних лет
Подле него в окне стоит его дама Григорьева
Весёлая и вколовшая два голубых цветка
Розовым платьем нежным мелькая ныряя
Девочка Фогельсон пересекает сад
На её полноту молодую спрятавшись тихо смотрит
Старик Голубков из кустов и чмокает вслед и плачет беззвучно…
* * *
Этот день невероятный
Был дождём покрыт
Кирпичи в садах размокли
Красностенных домов
В окружении деревьев жили в домах
Люди молодые старые и дети:
В угол целый день глядела Катя
Бегать бегала кричала
Волосы все растрепала — Оля
Книгу тайную читал
С чердака глядя украдкой мрачной — Фёдор
Восхитительно любила
Что-то новое в природе — Анна
(Что-то новое в природе
То ли луч пустого солнца
То ли глубь пустого леса
Или новый вид цветка)
Дождь стучал
одноритмичный
В зеркало теперь глядела — Оля
Кушал чай с китайской булкой — Фёдор
Засыпая улетала — Катя
В дождь печально
выходила — Анна
* * *
Сосед англичанин надел кожух
Подругу взял и пошёл в кино
И не возвращался часов до двух
Вернулись вдвоём, я видал в окно
В Париже холод такой густой
Как будто Сибирь — Красноярский край
И нету дома. «Пойду Домой!»
А сам идёшь в дровяной сарай
Живу как волк и умру как волк
Вчера пережрал и болит живот
Свинину ел и была как шёлк
Но много съел и страдаю вот
Была бы жена чтоб сказать: «Постой!
Довольно съел. Потерпи до утра».
Ио так как живу я вдвоём с собой
Так ем раз в день и по полведра
К чему эта жизнь меня приведёт
Как всех к концу, а конец один
Я вижу как грубо мой труп кладёт
В большой чемодан чужой господин
Нет он не поправит за членом член
Чтоб мягко лежали, не тёрлись бы
Его профсоюз ввиду низких цен
Ведёт забастовку против судьбы…
Жена бандита
1
Роза стоит в бутыли
Большая роза прекрасна
Она как большая брюнетка
Как выросшая Брук Шилдс до отказу
А кто же принёс мне розу?
Её принесла мне… подруга
Подруга — жена бандита.
Люблю опасные связи…
Ох, если бандит узнает,
от распрей междуусобных
с другими бандитами, сразу…
от маленьких проституток,
которых он сутенёрит…
ко мне и жене повернётся…
Убьёт он нас двух, пожалуй…
Имеет два револьвера
И верных друзей в придачу…
Боюсь. Но любить продолжаю
Я тело жены бандита
И ласковый темперамент
Сладки опасные связи…
2
Она подарила мне ручку
И подарила цепочку
И принесла мне розу
Одела на палец колечко
А кто я такой ей? Любовник…
Могла бы решить: «Не нужно
Сделает и без розы, —
Даже коты умеют
Знают как влезть на кошку…
На кой мне нести подарки…»
Из солнечной долины
Где родилась… До Парижа
Девочка докатилась
Разные нас дороги
Внесли в этот серый город…
Спасибо за твою ласку —
Подруга — жена бандита…
Фрагмент
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мы рот открыв смотрели на пейзажи
На города на бледные моря
В морях порой киты плескались даже
Глазами темно-синими горя
В зелёных льдах весёлые пещеры
В руинах замков музыка и свет
Прекрасных дам сжимают кавалеры
Ведя порнографический балет
С журналом мод в кустах лежат сатиры
Ив Сен-Лоран наброшен на бедро
И попки нимф похожие на лиры
Среди камней расставлены хитро…
С подводной лодки спущен жёлтый ялик
На тонкой мачте бьётся черный флаг
(Гляди на весла! О, Жолковский Алик,
Сейчас взлетят, с волны сдирая лак!)
То Фантомас в компании блондинки
Спешит брильянты закопать в атолл
Но вдоль луны (Здесь крупный план корзинки!)
Воздушный шар с полицией прошёл
Вниз Шерлок Холмс сигает с парашютом
Он курит трубку не снимая плащ
А Робинзон, откушавший шукрутом,
Следит за всем, труба торчит из чащ…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мы рот открыв смотрели с Робинзоном
На облака, на тучные стада
Дышали морем, дымом и озоном
И Пятниц приручали иногда…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В зелёных льдах… (реши, профессор Алик,
кто повлиял? Бодлер или Рембо
или Жюль Верн?) букашкой видит ялик
В козлиной юбке Робинзон с трубо…
Начало
…И только Иван был чернее меня
На журавлёвском пляже
Лет двадцать назад Ивана кляня
С ним я сдружился даже
Загар его был в цвет сажи…
Вот мы и ходили с Иваном вдвоём
Средь них удивительным черным зверьём
Ночами работали оба
Запомню Ивана до гроба
Его съел кожевенный старый завод
А мне «Серп и молот» вдруг сунул расчёт
Свобода. И двести рублей
И август. Принцесса и змей…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…И помню я водки холодный стакан
Причёску под Элвиса Пресли
Я харьковский вор. Я бандит-хулиган
Пою под гармонику песни…
Мне Немченко Витька с похмелья играл
Любил меня Витька Карпенко
Сестра у него была полный отвал
В неё был влюблён друг мой Генка…
Ирина? Нет кажется Люда? Ах нет…
Какое-то имя простое
Я стал забывать по прошествии лет
Начало исторьи героя…
Себе самому
Времени всё меньше
Все тропинки уже
Пет прекрасных женщин
Воздух пахнет хуже
Все мужчины — трусы
За спиной — злодеи
Скушны все Эльбрусы
Все подруги — змеи
Не доверь и брату
А тем паче — бабе
Ходишь по канату
В молоке — быть жабе.
У любой столицы
Ты равно — прохожий
(И Москва-девица
Сюда входит тоже)
Не предаст лишь пуля
Тихая и злая
Эх ты моя гуля
Пуля дорогая…
Бога тоже нету
Лишь интеллигенты
Верят в басню эту
Да ещё студенты
Нет уже обмана
Вам — Лимонов бедный
Оттого так рано
Стали злой и вредный.
Жёлтая извилистая собака бежит по дороге сада.
За ней наблюдает Аристов — юноша средних лет.
Подле него, в окне, стоит его дама — Григорьева,
весёлая и вколовшая два голубых цветка.
Розовым платьем нежным, мелькая, ныряя,
девочка Фогельсон пересекает сад.
На её полноту молодую, спрятавшись,
тихо смотрит старик Голубков из кустов —
и чмокает вслед, и плачет беззвучно…