www.limonow.de
präsentiert представляет:

 

Эдуард Лимонов

Вкус и стиль

 

Я не люблю цветные газеты — от них несет аляповатой пошлостью курортных фотографий. Не выношу также и газеты таблоидного формата, то есть A3,— они сразу характеризуют газету как мелкотемную, незначительную. Мой любимый фомат — классический, формат London Times и New York Times, старой «Правды», Le Monde или Figaro.

 

Моя любовь к классическому газетному стилю не значит, что я старомоден. Это значит лишь, что у меня классический вкус к газетной полиграфии.

В свое время, в конце 70-х, меня многому научили американцы. Причем это были лучшие из американцев. Мой босс — мультимиллионер Питер Спрэг был владельцем стильных компаний. В те годы, например, ему принадлежала британская автомобильная компания Aston Martin — на ее автомобиле, если помните, разъезжал по своим делам один из Джеймсов Бондов. «Остины» собираются вручную, одна небольшая бригада делает весь автомобиль. Цены на «Остины» даже в те годы были экстремальные: кабриолет стоил 150 тыс. долларов.

Однажды принадлежащий Питеру «Остин» сгорел у нас прямо перед окном резиденции босса в Нью-Йорке, на Six, Sutton Square. Тот, кто видел фильм Вуди Аллена «Манхэттен», видел и Sutton Square — фильм снимали у нас: конец Sutton Square упирается в Ист-Ривер.

К боссу (у которого я работал house-keeper, то есть «держал» дом) приезжали его приятели и партнеры по бизнесу. Однажды в доме появился председатель Совета директоров фирмы Rolls-Royce на элегантном небольшом «Роллсе», темно-сером, с тонкой антрацитовой искрой. Сам председатель Совета директоров был одет в такого же цвета, как «Роллс», почти черный двубортный костюм с искрой. Я спросил, почему у него такой скромный «Роллс», ведь я даже не сразу понял, что его автомобиль — изделие его же фирмы. Он ответил, что автомобиль должен быть сдержанным и выглядеть как классический английский костюм из кашемира. «Вот как мой костюм»,— добавил он.

Как-то вечером босс сообщил своей личной секретарше Карле Фелтман, что не собирается брать своего родственника, мистера Ричардсона, управляющим в электрическую компанию в Массачусетсе, потому что не может доверить компанию человеку, который носит зеленые носки… Я ходил покупать боссу нижнее белье в магазин «Блуминг-дэйл» и довольно быстро усвоил вкусы лучших американских джентльменов: носки черные — хлопчатобумажные либо шерстяные, но всегда черные; трусы — черные, в крайнем случае темные (трусы продавались в тубах, по три в тубе). Рубашки у джентльмена должны быть фирмы «Астор» и т.д.

Питер Спрэг — отпрыск знаменитой семьи изобретателей и инженеров, его дед Фрэнк Спрэг получил премию имени Эдисона в 1913 году (первый лауреат этой премии). Он изобрел, то есть сконструировал, первые линии знаменитого нью-йоркского сабвея. Он же и построил сабвей. Корни Спрэгов уходили далеко в Англию, они были настоящими WASP: White Anglo-Saxon Protestant — Белые, Англо-Саксонцы и Протестанты. Короче, достойные люди, не какие-то безродные ребята в клетчатых костюмах. Именно у таких достойных людей я многому научился в 1977—1980 годах, когда жил и работал в этом экстраординарном частном доме о пяти этажах. В той своей позиции я имел дело с арабскими шейхами, с конгрессменами и сенаторами, с английскими лордами. Все эти люди либо останавливались в доме Питера Спрэга (у нас было несколько гостевых комнат), либо приходили к нему на встречи. И все они не могли миновать меня, я же был house-keeper, держал дом.

Кстати, однажды у нас появился английский лорд, очень похожий на Черчилля, некрасивый, с крупным лицом работяги. Лет ему было за 70, он только что женился на хрупкой блондинке-аристократке лет 60-ти. И вот он приехал в Нью-Йорк, в свадебное путешествие. С собой лорд привез из Британии какое-то количество бутылей виски. Каждое утро, незадолго до 12 часов, тщательно одетый, он появлялся на обширной кухне нашего дома, с нетерпением поглядывая на часы. В 12 без нескольких минут он наливал из британской бутыли свой шотландский скотч и добавлял туда каплю воды из-под крана. Ровно в 12 он опускал свои губы в скотч. Когда я при первой нашей встрече предложил ему лед (мой босс Питер пил виски только со льдом), лорд брезгливо отказался: «Это американцы пьют виски со льдом и тем портят его, Эдвард,— пояснил он.— Только каплю воды, чтобы виски обрел вкус, среагировал на воду». Лорд вел свое происхождение от военачальника, участвовавшего с нормандским герцогом Гийомом в битве при Гастингсе, а было это в темном 1066 году.

Русский парень, я ходил среди джентльменов и обучался у них — видимо для того, чтобы через пару десятков лет создать национал-большевистскую партию в морозной Москве. Истинно говорю вам: связь поступков между прошлым и будущим существует. За кажущейся невнятицей одной отдельно взятой судьбы, в частности моей, просматривается сценарий, только до поры до времени он не очевиден. Впрочем, какие-то искры вспыхивают. Как раз в 1977—1979 годах, когда я служил house-keeper в Нью-Йорке, я писал книгу «Дневник неудачника», на страницах которой рассыпаны эпизоды моей будущей жизни. «Я люблю запах маленьких экстремистских газет, которые призывают разрушать и ничего не строить»,— написал я в «Дневнике», чтобы через 17 лет основать «Лимонку».

Эпизод с войной в ботаническом саду, «где, как бананы, гнили наши раны», я вспомнил на войне в Абхазии, когда русский хирург рассказывал мне о том, как быстро гниют раны в субтропическом климате. Шел 1992 год. На шоссе, идущем вдоль Черного моря, на важнейшей трассе, связывающей Новороссийск, Туапсе и Сочи с Сухуми и Батуми и дальше с Турцией, лопнул асфальт. На обочине рос двухметровый не то бамбук, не то лопух, и его снизу пытались обглодать две грязно-розовые большие чушки с деревянными воротниками на толстых шеях. Пляжи, которые полсотни лет, как тюлени, заполняли москвичи, питерцы, петрозаводцы и другие «московиты», до кромки прилива заросли травой в рост человека. Природа выглядела элегантно, хотя и консервативно, как костюм и автомобиль председателя Совета директоров фирмы Rolls-Royce. У войны оказался отличный вкус, и потому она выработала выдающийся стиль.

«OM», №1—2(100), январь-февраль 2006 года