www.limonow.de
präsentiert представляет:

 

Эдуард Лимонов

Дети гламурного рая

 

Модели… модели… Чем-то они напоминают юных учениц балетных училищ. Я безошибочно вылавливал их взглядом в нью-йоркской толпе, в парижской. Теперь ловлю в московской.

 

Тонкие, как шнурок, они прямо несут свои лица. Идеальная модель — это прямая линия с яйцом на ней. Фэшн-индустрия эксплуатирует природное очарование female в возрасте от 13 до 25. Две мои жены были моделями. Еще одна, Лиза, работала арт-дизайнером в модных журналах. Несколько месяцев назад на выставке в ЦДХ меня поймал Вячеслав Зайцев и сообщил, что моя жена Елена была его любимой моделью в самом начале 70-х. А уже в середине 70-х в Нью-Йорке Елена была моделью агентства «Золи». Владельцем его был хитрый венгр, додумавшийся до идеи собрать под одной крышей нестандартных и экзотических девочек. Каталог агентства, помню, выглядел как кастинг-картотека сразу всех фильмов о Джеймсе Бонде. Редкий владелец Model Agency не уступит соблазну чуть-чуть скатиться к борделю и использовать своих девочек в других целях. Золи не был исключением. Особняк агентства на 70-й Street, между Мэдисон и Пятой, посещали Джек Николсон, Милош Форман и другие знаменитости того времени. К счастью, я уже успел расстаться с Еленой, хоть и страшно ревновал ее к ее новой гламурной жизни.

Перебравшись в Париж в 80-м, я завел себе подругу из фэшн-индустрии. Жаклин де Гито была урожденной контессой из старого бургундского рода, генеалогическое древо которой восходило чуть ли не ко временам Крестовых походов. Высокая, худая, с крупными сиськами, она была разведенной женой известного издателя Кристиана Бургуа и оказалась замешанной в самом крупном скандале времен президента Помпиду. Речь идет об оргиях, или «партузах», в которых участвовали, если верить тогдашним газетам, Ален Делон, мсье и мадам Помпиду, чета Бургуа, то есть Кристиан и Жаклин, и некий югослав, телохранитель Делона — Маркович, который впоследствии был убит при загадочных обстоятельствах. Дело это вошло в Историю под названием «L'Affaire Markovic» и до сих пор волнует французов смесью убийства, похоти и юной красоты. Когда я познакомился с Жаклин, она уже не была той юной красоткой, однако рослая, броская и экстравагантная аристократка понравилась мне. Она занимала какую-то важную должность в Доме моды «Кристиан Диор», дружила с яркими дамами. Несколько раз я ходил с ней на званые обеды к писательнице Режин Дефорж и к Соне Рикель. Кстати, Жаклин решительно предпочитала полосатые изделия Дома «Рикель». В ее квартире на Rue Le Roi de Sicile была большая комната, где рядами, как в модном магазине, висели сотни платьев, а на старом паркете стояли сотни пар обуви. Жаклин была классная контесса, думаю я сейчас, когда пишу эти строки. Пьяница, она ставила у своей огромной кожаной постели на ночь литровую бутылку простонародного пива. Я очень гордился своей контессой. Выходцам из простых людей — а я именно выходец из гущи народной, мои оба деда родились в деревнях — всегда приятно иметь в постели графиню.

Потом появилась Наталья Медведева и вытеснила Жаклин де Гито. Мы познакомились в 82-м, к тому времени Наташе было 24, она уже оставила модельный бизнес. Однако каких-то успехов добилась — помню, что обложка одного из первых альбомов группы Cars несла на себе ее лицо: огромный рот, само олицетворение пылающей жизни.

Выскажу свое мнение: русские девочки ослепительно красивы, но плохо организованы. Поэтому им редко удается взобраться на вершины этого бизнеса, и, даже взобравшись, они там не задерживаются. Русским девочкам не хватает воли и характера, они гиперэмоциональны. А в этом бизнесе нужно быть холодной, умной машиной. Дебоши и эмоции можно позволить себе после 30.

По моим наблюдениям, красота-это излишество, и она обычно дается вместе с другими излишествами — с роковой трагичностью, с вечной неудовлетворенностью, со страстным характером, с алкоголизмом, ну и с нимфоманией.

Пепел Наташи, по ее желанию, развеян в нескольких городах: в Питере, где она родилась, в Лос-Анджелесе и в Париже. Недавно меня посетил человек, который разбрасывал ее пепел в Париже, с прогулочного корабля, плывшего по Сене. Надо же, пепел моей любимой женщины! Помню, как я с ней гулял, злой и похмельной, вдоль мутной, вспучившейся весной Сены и тоном учителя выговаривал ей очередную нотацию. Я всегда был правильный, крепкий тип. Но, очевидно, нуждался вот в таких человеческих экземплярах. Когда я в 1978 году познакомился в Нью-Йорке с Артуром Миллером, помню, он мне не понравился, скептический такой сухарь. Но я с неудовольствием отметил, что у нас с ним есть что-то общее. Артур Миллер недавно умер, и я думаю: вот что — общее? Вероятно, то, что нас выбрали трагические, тяжелые, гламурные публичные девушки. Точно-точно, именно это — общее. Они нас выбирают ведь.

Лиза моделью бывала лишь эпизодически. Хотя ее рост 1 метр 77 сантиметров, узкие ровные бедра и мордочка тоненького зверька сообщали ей стильный вид. Она всегда выглядела как девушка из романов Скотта Фицджеральда, ну, знаете, там — джаз, модные автомобили, Французская Ривьера, гангстеры в неудобных шляпах. Не знаю, понимала ли она это. Мы познакомились в 95-м в Москве. Мне эстетически безоговорочно нравилось, да что там нравилась — меня восхищала ее маньеристская красота образца 20-х годов, так же как и равнодушная ее порочность, и пьянство. Если говорить о понятии «гламур», то в ней он был прямо с утра, в ненакрашенной, только продравшей глазки под тонкими точеными бровями. Конечно, я неисправимый эстет, но что делать, что делать… Я потерял ее, потому что она хотела потеряться.

Так что модели… чем-то напоминают юных учениц балетных училищ. Они всегда видны издалека, и я безошибочно вылавливал их взглядом в нью-йоркской толпе, в парижской. Теперь ловлю в московской. Только теперь я не безобидный длинноволосый талантливый мальчик, и уже не скандальный писатель 90-х годов. Я теперь отсидевший тип, с подкрученными усами и бородкой, председатель опальной радикальной партии, меня даже к туалету сопровождают минимум двое охранников. Я нечто вроде каторжника Вотрена из романа Гюго «Отверженные». Поэтому дети гламурного рая с опаской или с нескрываемым ужасом смотрят на меня, если я подхожу к ним познакомиться.

По вечерам я сижу дома и жду, когда в гости заглянут добрые юные шлюхи. Пьяные. (И все это правда.) Ну и заглядывают.

«OM», №5(93), май 2005 года