www.limonow.de
präsentiert представляет:

 

Эдуард Лимонов

Тяжкое бремя славы

 

Впервые я понял, что слава может быть опасной, в 1994 году, в Белоруссии.

 

В тот год, 18 декабря, в помещении Дома культуры имени Киселева в городе Минске в 14 часов должна была начаться пресс-конференция гостей из Москвы — Э.Лимонова и А.Дугина, а вслед за ней концерт рок-группы «Красные звезды». Когда мы во главе с Володей Селивановым — лидером рок-группы — подошли к ДК, оказалось, что туда уже прибыли на автобусах 500 членов БНФ (Белорусского Народного Фронта) и БВЗ (офицерской организации). Посланы они были Зеноном Поздняком, лидером БНФ, прямо с митинга в поддержку Дудаева и Чечни.

Уже издалека мы увидели необычно агрессивную толпу, но все же вошли в здание через черный ход и прошли в гримерную, готовясь выйти в зал. В зрительном зале, однако, началась битва. Охранявшие нас первые минские национал-большевики с боем отступили по коридору, и все мы забаррикадировались в гримерной. Несколько наших ребят были ранены, у одного по всей длине распорота рука, он обильно кровоточил. Хладнокровная девушка стала хладнокровно зашивать ему руку иголкой с черной ниткой, а он лишь морщился. Между тем, двери трещали. Нападающие требовали выдать им «Лимонова — эмиссара москалей!» Пришлось прыгать из окна довольно высокого второго этажа. На наше счастье, враги наши, бегавшие толпой вокруг ДК, не знали, куда выходят окна гримерной. Выпрыгнув, мы ушли, стараясь не бежать.

Впоследствии я узнал от бывшего члена БНФ, что причиной присылки карателей в ДК имени Киселева была моя статья против БНФ и лично Поздняка, опубликованная в 1992 году в газете «Советская Россия».

А что послужило причиной нападения на меня 18 сентября 1996 года — могу только догадываться. Вероятнее всего, этих карателей послал ныне покойный генерал Лебедь. Тогда мы провели целую кампанию против него. Несколько номеров газеты «Лимонка» были посвящены острой критике генерала. За шесть дней до нападения состоялся пикет НБП у Белого дома против капитуляции России в Чечне. После пикета за мной, почти до самого дома, пошли несколько молодчиков — по-видимому, собирались напасть на меня. Спасла случайность: знавший меня художник с женой шел сзади и видел многозначительные маневры группы, совершаемые за моей спиной.

Шесть дней я соблюдал предосторожности, но затем, увы, расслабился. 18 сентября в 19:35 недалеко от помещения редакции «Лимонки» на 2-й Фрунзенской улице меня ударили сзади, повалили и стали молча избивать ногами, стараясь попасть в голову. Меня спасли случайные прохожие. У меня было разбито лицо, сломан нос, имелись повреждения оболочки глазного яблока обоих глаз. Повреждения глаз остались до сих пор.

Сейчас у меня мелькает мысль, что я, наверное, напрасно обвинял Лебедя. Возможно, это был первый сигнал спецслужб: бросай политику, Лимонов, хуже будет! Именно тогда партия обязала меня иметь охранника. Позднее их стало трое. И таки было хуже. 14 июня 1997 года помещение на 2-й Фрунзенской взорвали. Безоболочковое устройство поместили в нишу окна, там, где у нас была приемная. Специалисты на месте определили: мощность взрыва была эквивалентна 250 граммам тротила. Так как взрыв произошел в субботу около 5 утра, то было ясно, что он преследовал цель напугать партию и меня. Если бы в приемной присутствовали люди, они превратились бы в сырой котлетный фарш.

С ростом известности моей и партии нас подстерегало все больше опасностей. Помню, что вечером 29 января 2000 года моя подруга Настя рассказала мне, что, возвращаясь домой из института, увидела свет в окнах нашей квартиры, в нашей спальне. Затем свет потух. Когда она подошла к подъезду, напротив стояла группа мордоворотов. Старший что-то проговорил в рацию, и тотчас потух свет в окнах нашей кухни. Настя подумала, что я выхожу из дома и что она встретит меня в лифте. Но не встретила. А у дверей лифта на нашем этаже она увидела парня с рюкзаком и девушку.

В следующем году, арестованный, я ознакомился с аудиокассетами, записанными Федеральной службой безопасности в моей квартире. Кассет было представлено — 34.

Утром 22 февраля 2000 года, осматривая зал в подмосковном пансионате «Зорька», где должен был через пару часов открыться III съезд НБП, партийцы обнаружили звукозаписывающее устройство и отсоединили его. Съезд тогда был прерван отрядом странно одетых милиционеров под предлогом, что им поступило сообщение, будто в зале заложена бомба. Час ушел у «милиционеров» на то, чтобы перемонтировать подслушивающее устройство, после чего нас вновь допустили в зал.

В 2002 году в Саратовской центральной тюрьме (она попроще Лефортова) над прогулочным двориком, где я совершал ежедневный пробег, держась стены этого дворика, часто стояли толпой курсанты то милицейской академии, то юридического института. Глазели на меня, как на зверя.

Пройдя через три тюрьмы и лагерь, я вышел на свободу. 1 июля 2003 года я прибыл в Москву. Меня опять стали охранять товарищи по партии. Без них я не выхожу на улицу, не появляюсь в общественных местах. Они стоят рядом, если я прихожу на презентацию или пресс-конференцию.

Иногда мы гуляем. Народ узнает. Поскольку я лидер парии, 49 человек которой сидят в тюрьмах, народ подходит пожать руку, говорят, что восхищены мужеством ребят. Узнают очень многие, и хотя все или почти все дружелюбны, это все же пугает. Потому что народ — он как океан: сегодня ласково шипит у ног, а завтра превращается в цунами.

Когда я был подростком, ясно, что я мечтал о доблести, о подвигах, о славе. Мне хотелось быть знаменитым. Прошли годы, и я стал-таки очень знаменитым. Я отгораживаюсь телохранителями не от него, не от народа, но от злых людей, в частности — от спецслужб, которые могут устроить провокацию. Неделю назад сайт «Компромат.ru» учил «Кремль», как меня посадить:

«Лимонов до сих пор ходит под статьей, ведь его выпустили условно-досрочно. Со стороны путинского режима много не требуется: надуманный повод, арест — и враг режима снова в тюряге. Мгновенно. Возможностей миллион. Достаточно заставить кого-нибудь из мальчишек, задержанных при захвате вестибюля администрации Президента, показать на Эдичку и произнести два слова: «он организовал». Все, точка. Восемь лет как с куста».

Видимо, следуя совету умников из «Компромат.ru», 29 января сего года целая «командос», свыше 40 человек — кожаные куртки, милицейские морды — явились разгромить штаб-квартиру партии на улице Марии Ульяновой. Не вышло. Бдительные партийцы заперли часть провокаторов между двумя металлическими дверьми, а большая часть погромщиков отступила, когда приехали местные милиционеры.

Иногда мне снятся сны, что безвестный, неузнаваемый, такой как все, я иду по улице совсем один. Свободный как ветер…

«OM», №3(91), март 2005 года