Эдуард Лимонов «Русское психо»

Эдуард Лимонов

Русское психо

// Москва: «Ультра.Культура», 2003,
твёрдый переплёт, 240 стр.,
тираж: 6.000 экз.,
ISBN: 5-98042-019-3,
размеры: __⨉__⨉__ мм

В своих тюремных Эссе Э. Лимонов рассуждает о притягательности и отчаянии террора, солдатах, бегущих с оружием из российских частей, взрывоопасной энергии диких девочек и многом другом. Писатель сравнивает христианскую и исламскую культуры, подъезды и свалки, харизмотических лидеров и культовых писателей разных стран и эпох.

limonka

Беглый солдат

«Военная прокуратура Ставропольского края возбудила уголовное дело в отношении дезертира Алексея Хозеева, который сбежал с автоматом 13 февраля из подразделения внутренних войск в Зеленокумске на Ставрополье. Беглец до сих пор не найден. Ему инкриминируются дезертирство и убийство: следователи считают, что именно он застрелил двух военнослужащих из Моздока, найденных убитыми в тот вечер, когда Хозеев бежал из части. Предполагается также, что в Георгиевском районе дезертир обстрелял из автомата сотрудника милиции. Рядом с телами убитых военнослужащих, и в том месте, где велась стрельба по милиционеру, обнаружены гильзы от одного и того же автомата, который числится за Алексеем Хозеевым. Вчера поиски дезертира возобновились. В них принимают участие свыше 1200 военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Ставрополья».

«Коммерсант» 22.02.2002 г.

«В Читинской области задержан солдат, с оружием сбежавший из части. 19-тилетний рядовой Иван Саксаев покинул свой пост в расположении части близ станции Степь, Оловенинского района Читинской области вчера в 5.40 утра. При себе он имел карабин СКС с 30 патронами калибра 7,62 мм. При задержании беглец сопротивления не оказал. Оружие возвращено в воинскую часть».

«Коммерсант» 27.02.2002 г.

«Около часа ночи на четверг в Ставропольском крае покинул свою часть военнослужащий Железноводского погранотряда Северо-Кавказского регионального управления Федеральной пограничной службы. Рядовой Александр Лягинов, призванный на службу весной 2001 года из Кемерово, ушел со своего поста в карауле с автоматом АК-74, патронами и штык-ножом. В регионе был введен в действие план по задержанию беглеца «Кольцо». Розыск, в котором участвовали несколько поисковых групп пограничников и милиции, вчера завершился успехом. При задержании рядовой сопротивления не оказал».

«Коммерсант» 01.03.2002 г.

«Вчера, в Хабаровском крае был задержан рядовой Алексей Минаильченко, который в октябре 2001 года самовольно покинул часть. Задержанного обвиняют в жестоком убийстве трех женщин. Заполночь сотрудники уголовного розыска города Николаевска-на-Амуре задержали по подозрению в убийстве 20-тилетнего Алексея Минаильченко — рядового срочной службы, призванного в армию в июне 2001 года. Он служил в одной из воинских частей у села Князе-Волконское Хабаровского района края, но в октябре самовольно покинул часть ⟨…⟩»

«Коммерсант» 11.03.2002 г.

«Вчера из воинской части, расквартированной в городе Партизанск (Приморский край), сбежал солдат Аркадий Муратов. С собой он взял автомат с двумя магазинами и штык-нож ⟨…⟩ Аркадий Муратов, 1983 года рождения, был призван на военную службу около года назад из села Большие Ключи, Алтайского края. Накануне побега солдат приступил к охране склада горюче-смазочных материалов своей части железнодорожных войск, дислоцированной в Партизанске ⟨…⟩ На юге Приморья был введен план «Сирена». В поисках участвуют более 200 милиционеров и военнослужащих. Они проверяют машины на всех дорогах, ведущих к Партизанску, и прочесывают окрестности города. Вчера УВД Приморья по телевидению обратилось к жителям края с просьбой соблюдать осторожность и сообщило приметы беглеца: азиатский тип лица, средний рост, черные волосы, сильный акцент. Однако пока принятые меры результатов не дали».

«Коммерсант» 15.03.2002 г.

Залезши под синюю чекистскую шконку это я невнимательно вырвал из «Коммерсантов» клочки новостей, касающиеся беглых солдат. Я наверняка пропустил еще публикации (через глазок на меня смотрел чекистский глаз и его палец), многое пропустил или не знал и «Коммерсант». Но впечатляет и то, что есть… Каждые несколько дней бегут ребята. Побеги российских солдат из воинских частей стали явлением обыкновенным. И мы еще узнаем наверняка о какой-нибудь десятой части случаев. Ведь сколько побегов командиры пытаются скрыть, замять; справиться, как с пожаром, своими силами. По всей, до сих пор еще необъятной России, бегут куда-то солдатики. Еще недавно бежали безоружными, теперь обязательным стал обычай прихватывать с собою обязательно автомат и боеприпасы к нему. Бегут уже и не одиночки, но и по двое, и по трое.

3 февраля 2002 года случился побег, который в какой-нибудь Америке уже был бы воспет Голливудом, но так как у нас страна напрочь бесчувственная, так и не воспет. Вечером 3 февраля двое солдат десантников 31-й Ульяновской бригады ВДВ, младший сержант Алмаз Шагеев и рядовой Михаил Сухоруков, сбежали вооруженные двумя автоматами, прихватив десяток магазинов с патронами, облаченные в бронежилеты. На свободе ребята пробыли меньше двух суток, все время двигались в сторону соседней республики Татарстан, откуда татарин Шагеев был призван. По дороге беглые десантники перестреляли десять человек, всех насмерть; что говорит об их хорошей боевой подготовке (шестеро из убитых были милиционеры). Кончилось тем, что Сухоруков застрелил тяжелораненого Шагеева, поел напоследок в чьей-то крестьянской избе и застрелился, выстреляв боезапас.

Глупое российское общество пялит очи на повальные солдатские бегства и обычно объясняет этот феномен другим — феноменом «дедовщины». На канцелярском, деревянном жаргоне военной прокуратуры,— «неуставные отношения». В последнем случае (да и во многих случаях) такое объяснение не работает — Шагеев и Сухоруков сами были «дедами». А сам феномен «дедовщины» — как объяснить? Генералитет и пресса тогда раструбили на всю страну в марте, что «голубые береты», мол, крепко выпили на дежурстве. Возможно, и выпили, и крепко, но выпивка была лишь элементом ситуации. Обычно, выпив, не напяливают на себя тяжелый бронежилет и не грузятся еще более тяжелыми боеприпасами, а либо спят, либо морды квасят в кровь налегке. Почему же бежали?

«К каждому солдату офицера не приставишь»,—

командующий ВДВ Георгий Шпак. Некий, пожелавший остаться неизвестным, старший офицер штаба войск:

«Из-за трудностей с набором призывников в армию, а следовательно, и в десантные войска, попадает всякое отребье. Поэтому псих, наркоман, алкоголик или уголовник в голубом берете сегодня, к сожалению, не редкость. Обычно со временем мы, конечно, выявляем таких людей, но пока идут запросы, солдат уже успевает принять присягу. Что с ним делать? Не обратно же отправлять? Да и с младших командиров какой спрос? Лейтенант, получающий 1.800 рублей в месяц, думает не о том, как перевоспитать солдат, а о том, как семью накормить. «Прапора» в ротах вообще не бывают — они, как правило, отираются где-то поближе к кормушке: в столовых или на складах. А сержант — он сам такой же, как Шагеев и Сухоруков. Вот и думайте, какая тут может быть воспитательная работа. Единственная мера — отобрать у них оружие».

Между тем, все эти сетования на низкое качество человеческого материала звучат крайне банально, да еще соединенные с уверенностью, что за 1800 в месяц офицер имеет право не «перевоспитывать» солдат. Шагеев и Сухоруков, однако, как выяснилось со слов сослуживцев, говорили в части, что хотели бы работать на ОПГ, мол, умение есть солдатское, хорошо бы его продать хорошо, свое профессиональное умение.

От современности, чтобы затем увидеть ее посвежевшим глазом, сделаем прыжок в прошлое, во вторую половину, аж 18 века. Известно, что когда Екатерина в 1762 году свергла своего мужа Петра и объявила себя императрицей, во множестве на Руси вдруг появилось самозванцев, выдававших себя за Петра III. Кто были эти люди, которым удалось поднимать восстания? А в большинстве своем то были беглые солдаты.

Беглый солдат Брянского пехотного полка Петр Чернышов возмутил народ в 1762 году, в конце года, в селе Купенки, Изюмского уезда. Беглый рядовой Орловского Лант-Милицейского полка Гаврила Кремнев возмутил народ в начале 1765 года в Умянском уезде. Еще одним Петром III был беглый солдат Мамыкин (И все. Больше данных о нем у меня нет, о Мамыкине). Позднее появился беглый казак Пугачев. Но и он ведь был фактически беглым опытным солдатом, старослужащим казачьего войска. Ветеран Семилетней войны в Европе, он участвовал в походе в Пруссию, потом в Польшу. В 1768 году пошел воевать с турками, участвовал во многих сражениях, в том числе и в осаде города Бендеры (современное Приднестровье, где я был в войну 1992 года и наблюдал трагедию подполковника Костенко). С турками Пугачев воевал два года, получил чин хорунжего. В 1770 году его часть была направлена на зимние квартиры на Украину в район Елизаветграда (там через полтора столетия будет метаться на тачанках батько Махно). В селе Голая Каменка хорунжий Пугачев «весьма заболел. Гнили у него грудь и ноги», как он показал на допросе в тайной экспедиции в Москве 4 ноября 1774 года. Ему было 28 лет, когда он заболел. Его отпустили временно на Дон с командой казаков, направляющихся для покупки лошадей. Через три недели казаки возвращаются обратно на Украину, а Пугачев не может.

«За означенною своею болезнью в тот поход идти не мог, а вместо себя нанял он Лозуновской станицы казака Бирюкова, коему он за то дал две лошади с седлами, саблю, бурку, зипун синий, харч всякой и денег 12 рублев, а сам он, Емелька, остался в доме своем и лежал болен ногами и грудью».

Пожилые станичники, приходившие навещать больного, советовали ему ехать в Старый Черкасск в войсковую канцелярию и просить отставку. В мае 1771 года Пугачев взял паспорт у атамана родной Зимовейской станицы и на собственной лодке пустился в путь вниз по Дону. Больной к начальству поплыл.

В Черкасске Пугачев остановился у казачьей вдовы Скоробогатовой, с сыном которой он служил на турецком фронте. Войсковая канцелярия отказала Пугачеву в отставке. Ему предложили лечь в лазарет, но он не согласился и решил лечиться «на своем коште». Очевидно качество обслуживания в лазарете его не удовлетворяло. Скоробогатова посоветовала ему народный способ. Осмотрев его раны, она рекомендовала лечиться «легкими из убитых баранов».

«По коим словам, он, покушая легкое, три дня к ногам прикладывал, отчего и стало ему несколько легче».

Вот такая история заболевшего солдата Емельяна Пугачева. Ему идет 29-й год. Раз стало легче, он решает навестить сестру Федосью, переселенную вместе с мужем Павловым в Таганрог еще в начале турецкой войны. Зять и сестра обрадовались гостю. Фамилия мужа сестры — Павлов. Он тоже казачьего войска и служит. Служить тяжело, жалуется Павлов, выстраивая свою немецкую вертикаль власти, правительство Екатерины уничтожило казачьи вольности…

«Старшин нет, а заведены вместо оных ротмистры и полковники, и совсем уж не так с казаками поступают, как на Дону. А к тому же здесь лесу нет и ездят за ним недели по две, отчего многие казаки бегут».

И тут Павлов говорит Пугачеву, что сам уже согласился бежать вместе с четырьмя казаками в Сечь Запорожскую. Пугачев не одобрил планов зятя и предложил ему бежать на Терек.

«Там наши семейные живут, а сверх этого тамошнему атаману Павлу Михайлову дан указ, чтобы таких тамо принимать…»

То есть власть до такой степени выстроила свою немецкую вертикаль, что стало жить невозможно, ни на Дону, ни в Таганроге. Подальше бежать надо.

Пугачев взял сестру и отправился с ней домой в Зимовейскую станицу, договорившись с Павловым, чтобы он бежал на Терек через пару недель. Но Павлов поторопился и уже через несколько дней нагнал Пугачева с сестрой. И тем загубил все дело, зачем-то увязавшись с ними в Зимовейскую, плюс с ним бежали еще трое казаков. Пугачев не согласился бежать на Терек, лишь перевез Павлова с казаками на другую сторону Дона. Павлов дороги на Терек не нашел и через три недели возвратился в Зимовейскую станицу, где его повязали, а на допросе он оговорил Пугачева.

Все это известно до деталей благодаря протоколам допросов тогдашних чекистов тайной экспедиции, снятых с самого Пугачева и обвиняемых по его делу после подавления восстания. Вот как Пугачев стал вдруг беглым солдатом. Пугачев, сев на лошадь, бежал из дому

«и шатался на Дону по степям две недели. А как стало ему скушно, да и хлеб весь съел, то приехал ночью в дом свой».

От жены он узнал, что его разыскивают, что мать его арестовали и вместе с Павловым повезли в Черкасск. Желая оправдать себя перед войсковым начальством и выручить из-под ареста мать, Пугачев «тот же день» поехал в Черкасск. Он опередил арестованных и явился в войсковую канцелярию, где и предъявил паспорт войсковому дъяку Колпакову. Все, казалось, было хорошо, но уже на второй день в Черкасск привезли мать Пугачева и Павлова. Пугачев вынужден был тайно уехать из Черкасска в Зимовейскую. И был арестован.

Через две ночи ему удалось бежать. Двое суток он «лежал в камышах и болотах». На третий день (невероятно!) пришел в дом свой и прожил здесь почти до конца года.

«В доме же его не сыскивали,— объясняет он в протоколе,— что не могли старшины думать, чтоб, наделав столько побегов, осмелился жить в доме же своем».

В конце декабря 1771 года Пугачев оседлал лошадь и уехал на Терек, сказав своей жене, что «коли ево тамо примут, то он за нею приедет». Мать Пугачева умерла в тюрьме города Черкасска в следующем 1772 году.

Вот так началась эпопея беглого казака Пугачева. А что он, собственно говоря, сделал плохого? Десять лет тянул службу, воевал, заболел, хотел уйти в отставку, не пустили. Поговорил с зятем, что хорошо бы сбежать от власти на Терек? Уйти в глухие, далекие места, где местная административная власть была слаба, или ее вовсе не было. Туда же от преследований уходили и раскольники, и бежали от помещиков самые отчаянные крепостные. Интересно, что за сто лет до этого, во времена первых Романовых, глухие и далекие места еще находились в верховьях Дона в Белгородской и Воронежской областях. Восстание во главе со Степаном Разиным началось с того, что царские воеводы наезжали в казачьи крепостцы, пограничные городки на Дону, отлавливать беглых, а там большинство были беглые. Оттого вся каша тогда и заварилась. «Реестровых», значащихся в списках, было немного, основная масса защитников отечества на этих пограничных с Диким полем, с Востоком землях были беглые. А их приехали воеводы с командами хватать. Тогда началось Разинское восстание. Не крестьянская война, а война черных людей, черни,— с воеводами и «большими людьми». И вот, через сто лет, глухие места откатились дальше. На речку Терек и на речку Яик. Там еще, казалось, можно укрыться.

География приближает прошлое, делает его своим. В январе 1772 года Пугачев появился на Тереке. Он посещает три станицы, где живут донские казаки-переселенцы. Галючаевская (т.е. Галюгаевская), Ищорская и Наурская. (Последние десять лет названия этих станиц не сходят со страниц газет). Галюгаевская, на территории Ставрополья у границы с Чечней, входила в Георгиевский избирательный округ, где я был кандидатом в Депутаты Государственной Думы на довыборах в 1997 году. Две другие станицы находятся на территории Чеченской республики. Прибыв на Терек, Пугачев ведет себя законопослушно. Отдохнув с дороги в станице Ищорской, отправляется в Дубовскую станицу, где представляется атаману Терского Казачьего войска Павлу Татаринцеву и заявляет, что прибыл в прошлом году с донскими казаками для поселения на Тереке, ну врет немного. Он просит Татаринцева записать его в Терское семейное войско и через некоторое время приезжает в Ищорскую станицу к вновь поселенным своим землякам, где и остается на ПМЖ.

Возможно, его бы там никогда не отыскали или отыскали бы нескоро, но у человека был темперамент, толкающий его на всякие предприятия. Потому, когда на сходе трех станиц, все тех же Галюгаевской, Ищорской и Наурской,

«старики согласно просили его, Пугачева, чтобы он взял на себя ходатайство за них о испрошении им в Государственной Военной Коллегии к произвождению денежного жалования и провианта против Терского семейного войска казаков».

(В переводе на современный язык это значит, что поселенные донские казаки получили меньшее жалованье, чем терские старожилы и послали Пугачева, чтоб он хлопотал о получении ими жалованья, равного жалованью терских казаков.) Пугачев согласился.

И беглый 8 февраля двинулся в Санкт-Петербург. Казаки собрали ему на расходы 20 рублей и вручили ходатайство от трех станиц. Еще зачем-то тайно сделали печать Войска Донского из свинца и вручили ему. 8 же февраля он прибыл в Моздок, где закупил себе на дорогу «необходимую харч». При выезде из города «за рогаткою» (т.е. на КПП по-современному) он был задержан постовыми казаками и привезен в Моздокскую комендантскую канцелярию. На допросе он признался, что он беглый с Дону казак. Ходатайство, печать, деньги, а так же шашку, лисий малахай и кушак у него отобрали, а самого заковали в кандалы…

Далее можно вернуться к информации «Коммерсанта» от 22 февраля 2002 года.

«Следователи считают, что именно он застрелил двух военнослужащих из Моздока, найденных убитыми в тот вечер, когда он бежал из части. Предполагается также, что в Георгиевском районе дезертир…».

Правда, хорунжий Пугачев был арестован в Моздоке 8 февраля 1772 года, т.е., за 230 лет до того, как дезертировал военнослужащий Хозеев. Из Моздокской каталажки Пугачев бежал через пять дней, ровно 13 февраля (день в день что и Хозеев, но через 230 лет), сманив в побег своего караульщика солдата Лаптева. Он узнал, что Лаптев не желает служить и согласен бежать. Вот так поглядели друг на друга, поговорили и сбежали. Лаптев не желал служить отчего? Тоже «дедовщина» в 1772 году? Возможно. Херово, значит, было, плохо служба протекала, начальство, наверное, избивало, жрать было нечего, работать много заставляли. Жалованья, наверное, никакого не платили. Ушли солдаты, Пугачев в нужник попросился. Плац-майор с чекистской фамилией Повескин написал моздокскому коменданту Иванову рапорт о побеге в тот же день.

«Приметами казак: лицом смугловат, волосы стриженые, борода небольшая, обкладистая, черная, росту среднего; в синем китайчатом бешмете, в желтых сапогах… Оной же казак содержался на стуле с цепью и с замком, которое стуло оставил у нужника с тремя цепочными звеньями; а три звена и замок снес с собою».

Стуло — для тех, кто не знает — это тяжеленная колода, наверное, ядер на всех не хватало, к ней Пугачев был прикован. А Лаптев цепь ему перекусил чем-то или перерубил. Должно быть.

Пугачевские злоключения продолжаются. Такой вроде уже опытный, а сбежав он пробирается куда же? Домой. Как последний лох. Жена рассказала жене брата, а та сообщила атаману. Опять арест. Колодки. Однополчанин в станице Цымлянской казак Лукьян Худяков подсобил, и Пугачев бежит опять. Вспоминает о Бендерах, где воевал. Якобы можно уйти туда, якобы там селят пришлых. С чужим паспортом, с пацаном Антоном,— сыном раскольника-хуторянина, Емельян едет в Бендеры, но по дороге узнает от проезжающих «разного звания людей», что под Бендерами селиться не разрешают. Он с Антоном оказывается в Кременчуге. Ясно, что Пугачев всего-навсего ищет, где бы приткнуться, осесть и жить себе мирно и тогда жену привезти из Зимовейской и троих детей (у него сын и две дочери там остались). Но Россию уже захомутали и запрягли в железные немецкие дисциплинарные объятия. Ее всю контролируют, Россию. В Кременчуге какой-то русский офицер отобрал у них (Пугачев с пацаном Антоном) лошадей, деньги и паспорта. Деньги — 50 рублей дал отец Антона — хуторянин раскольник, старик, потому что он тоже хочет бежать со своего хутора на Украину. Все хотят бежать от трижды ебаного государства Екатерины! (В ее крепости я сейчас сижу и шкурой понимаю, что это все как один день, эти 230 лет — на улице те же пугачевские денечки. Я сижу в этой сраной букве «К». Хозеев, Моздок, Пугачев, КПП, рогатка, все мы кружимся в этой чертовской метели вечного государственного насилия! И я был даже в Зеленокумске!). Фамилия у старика раскольника что ни на есть самая мирная — Коровка! Коровка тоже хочет бежать,

«здесь нашей братии раскольникам жить нельзя. Вот я за крест и бороду страдал в Белгороде с сыном семь лет».

Какой-то русский офицер взял и отобрал все у пацана и беглого солдата. Звание офицера неизвестно. Неудивительно, что во время восстания — через год уже, Пугачев будет рассылать такие призывы:

«Содержащихся в тюрьмах и у протчих хозяев имеющихся в неволности людей всех без остатку на нынешних месяцах и днях (чтоб) выпущали. Если будут оказываться противники, таковым — головы рубить и кровь проливать…»

«Боярин, генерал, майор, капитан или другие,— говорится в другом документе Пугачева,— голову того рубите, и имущество того грабьте».

Спустя 230 лет я гадаю, майор это был или капитан, ограбивший Емельяна? Тридцать лет было беглому солдату. О гниющих ногах и груди он уже, кстати, и не вспоминает. Бежит, занят бегством.

И вокруг него все бегут. И помогают друг другу бежать. Пугачев с Антоном идут пешком к скитнику Василию в Стародубский монастырь и живут там два месяца. Василий научил Пугачева пойти в Польшу, близ Гомеля, и потом под видом русского выходца из Польши войти в Россию через Добрянский форпост. То есть опытные люди знают, что делать, существовала в противовес гнету немецкого государства сеть народного сопротивления. Давали друг другу адреса, помогали. Скитника Василия рекомендовал старик Коровка. Пугачев, следуя совету, идет в Польшу, возвращается и заходит через Добрянский форпост. Здесь ему назначили карантин на шесть недель. В карантине Пугачев задружился с беглым гренадером Семеном Логачевым. Еще один беглый солдат.

Ситуации, в которые попадает Пугачев, убегая, оказавшись в положении вне закона, все совершенно современные и актуальные сегодня, лишь кое-чем отличаются. Сидя в карантине,— это не значит, что они сидят. Они ходят подработать к известному на Добрянке купцу-раскольнику Кожевникову.

По окончании карантина Пугачев с Логачевым явились к начальнику форпоста и заявили, что желают поселиться на реке Иргизе, в Малыковской волости, Симбирской провинции. Как раз там, где два беглых десантника из 31-й Ульяновской бригады Шагеев и Сухоруков бежали, чтобы стать киллерами в организованной преступной группировке (так, во всяком случае, сослуживцы говорят). В тех местах разыгралась их трагедия. Получив 12 августа 1772 года паспорта, Пугачев и Логачев зашли попрощаться к Кожевникову. Тот дал им на дорогу каравай хлеба и рубль денег и, главное, адресок, просил сыскать игумена Филарета, поклониться ему, и поведать о себе все, ибо Филарет «не только даст совет, но и поможет».

Это уже Пугачев вышел на прямую — идет к местам своих подвигов, ближе к реке Яик, яицким казакам, к местам, где начнется Великая война его против тех, от кого он бежит.

Проехав мимо Камышина и Саратова, Пугачев и Логачев в последних числах ноября 1772 года прибыли в дворцовое село Малыковку, ныне город Вольск. Они явились к здешнему управителю и предъявили паспорта. Пугачеву было предложено ехать в Симбирск и там записаться. Но в Симбирск Пугачев явно не спешил. Возможно, боялся, что откроется, что он беглый. Он уехал в Мечетную слободу к игумену раскольничьих скитов на Иргизе старцу Филарету Семенову. Именно Семенов рассказал ему о самозванце — беглом крестьянине Богомолове, выдававшем себя за императора Петра III, только что в июне из-за него в Царицыне начался бунт, комендант города был ранен. Семенов же рассказал о том, что в январе бунтовали яицкие казаки. Яицкие же казаки,— объяснил Филарет Семенов и сделал Пугачеву небольшой исторический экскурс — образовались потому, что начало этому войску положили донские казаки и крестьяне, убегавшие из центральной России на реку Яик где-то в середине 16 века. До середины 18 века яицкие казаки жили более или менее мирно с правительством, которое не вмешивалось во внутреннюю жизнь казаков. Еще при Михаиле Федоровиче им разрешено было пользоваться рекою Яик

«с вершины и до устья, и впадающими в нее реками и протоками, рыбными ловлями и звериною ловлею, а равно и солью беспошлинно, также крестом и бородою».

В обмен казаки несли сторожевую службу и принимали участие в военных походах при Михаиле, Алексее Михайловиче и Петре I. Так с 1628 по 1717 год яицкое войско совершило более двадцати походов.

(Казаков было немного, где-то 4200 мужских душ (это без семей), к тому времени, когда появился Пугачев в городке Яик.) Первое время, когда войско было сравнительно малочисленным, а контроль центральной власти слабым, казаки охотно принимали в свою общину всяких беглых людей. Но с течением времени прием беглых был строго запрещен, и они находились у зажиточных казаков на положении батраков, скрываясь от преследований правительства на степных хуторах. С усилением центральной власти правительство стало постепенно урезать казачьи вольности. Из Петербурга и Оренбурга в Яицкий Городок стали наезжать чиновники, генералы и следователи. Казаки долгое время не очень понимали, что происходит. Казаки делились на казаков «войсковой руки» — это казачья масса, или «непослушную сторону», как официально называло их правительство, и «старшин» — послушную сторону. Они посылали в Петербург делегации с подарками. Только после того, как правительство приняло ряд крутых мер к уничтожению старинных порядков, казаки взялись 13 января 1772 года за оружие. Меры же были следующие: 1) запрещение выбирать атамана в кругу по общему согласию войска. Отныне правительство будет назначать казакам атамана, а он будет назначать командиров без выбора и согласия казаков; 2) комплектование отряда из казаков для похода на Кавказ; введение очередности в отбывании службы в Кизляре, где постоянно находилось 500 человек, нанимаемых самими казаками; 3) ссылка в Тобольск главы партии рядового казачества Логинова; 4) запрещение казакам отлучаться из пределов войска без разрешения войсковой канцелярии. Ко всему к этому добавились еще злоупотребления войскового начальства — частые штрафы, аресты, применение телесного наказания к казакам. В это время в Яицком городке находилась следственная комиссия во главе с генералом Траубенбергом. Он ничего лучшего не придумал, как стрелять по мирному собранию казаков.

Вы отметили Кизляр, где, меняясь, как нынешние военнослужащие в Чечне, должны были служить казаки, а они вместо себя нанимали желающих служить за деньги контрактников того времени? т.е. выясняется, что 230 лет — это вовсе не бездна времени, а совсем немного, скажем, четыре человеческих срока по 60 лет. Выясняется, что ничем мы особенным не отличаемся. Ну, ездили на лошадях, но, как видим, это не сдерживало человеческую подвижность, от Пруссии и Польши до самого Казахстана (теперь земли яицких казаков достались Казахстану) бегали простые солдаты, казаки, крепостные. Воевали в Кизляре, Я сидел в сентябре-ноябре с чеченом Алхазуровым, его судили за Кизляр.

13 февраля яицкие казаки ответили на стрельбу. Петербургский генерал Траубенберг был убит, а также атаман Тамбовцев, старшина Колпаков, два офицера, войсковой дьяк и писарь, несколько гренадеров аз команды Траубенберга, вся артиллерийская прислуга и отдельные казаки «старшинской партии».

Ответ правительства не заставил себя ждать. В Петербурге арестовали посланных после восстания яицких депутатов, и в мае 1772 года оренбургский губернатор Рейнсдорп прислал карательные войска под командой генерала Фреймана. Стоит заметить, что внедряли новый немецкий порядок на востоке именно немецкие генералы. Генерал Фрейман разбил казаков, и они с семьями бежали на бухарскую сторону Яика, собираясь бежать в Персию или в Хиву, но не осуществили своего замысла. Фрейман вступил в Яицкий Городок 7 июня 1772 года. 46 человек, «главные зачинщики бунта», были арестованы и направлены в Оренбург, в следственную комиссию. По личному распоряжению немки Екатерины (я вспоминаю ее каждое утро, просыпаясь на шконке в верхнем отростке буквы К — вот здесь, эту суку!) войсковая изба была уничтожена, а казачий круг распущен. Набатный казачий колокол был снят. Войско было подчинено военно-комендантской канцелярии. Комендантом городка был назначен полковник Симонов, который в дополнение к тем 46 стал непрерывно арестовывать яицких казаков и отправлять их в Оренбург,

«до того, что в тюрьмах Оренбурга не доставало места, почему вынуждены были рассадить их по лавкам гостиного и менового дворов».

Допросы производились с применением неслыханных истязаний. Казаки, оставшиеся в городке и разбежавшиеся по степным хуторам, страшились за свою судьбу и судьбу своих семейств.

Вот в такой затерроризированный Яицкий Городок в последних числах ноября 1772 года и явился Емельян Пугачев. Во Франции остается 17 лет до Французской революции. Четыре года остается до Декларации Независимости Североамериканских Штатов. Еще жив Вольтер и умрет только в 1778 году, через шесть лет. Метет снежок, и к избе раскольника казака Дениса Пьянова подъезжают двое саней. В одних санях Пугачев, в других некто Филиппов, они вместе приехали из Малыковки (ныне город Вольск). В избе у Пьянова, за обедом, в ответ на жалобы Дениса на репрессии и притеснения со стороны правительства Пугачев говорит вдруг:

«Не лутче ль Вам выйти с Яику в Турецкую область на Лобу реку…»

Как видим, даже здесь еще Пугачев советует лишь бежать от правительства. Филиппов слушает и на ус мотает. Через восемь дней, когда они возвращаются в Малыковку-Вольск с возами, гружеными рыбой, Филиппов сделал донос на Пугачева. Пугачева арестовали и под «жестоким мучением» допрашивали. В последних числах декабря его перевезли в Симбирск (куда, помните, он не спешил ехать), а из Симбирска — сразу в Казань, куда он был привезен 4 января 1773 года. Пугачев лежал в одних санях, заклепанный в ручные и ножные кандалы и привязанный к саням цепью, в двух других санях сидели три беглых женщины и два беглых рекрута… Началось расследование. Казанского губернатора звали Брандт…

В Казанском остроге Пугачев познакомился с купцом Парфеном Дружининым, содержащимся, как сейчас сказали бы, за «экономическое преступление», за растрату казенной соли. Вдвоем они обратили внимание на караульного солдата украинца Мищенко. Наблюдательный Пугачев смеючись спросил: «Што, служивый, служить ли ты хочешь, аль на волю бежать хочешь?» Оказалось, что Мищенко давно бы бежал, да не знал, куда бежать. «Видишь, стал от своей стороны далеко» — сказал он, имея ввиду Украину. В результате разговора Мищенко дал согласие. В конце мая Пугачев, Дружинин и Мищенко бежали. Пугачев стал пробираться к Яицкому Городку, заехав по пути к Филарету…

17 сентября 1773 года Пугачев во главе отряда, состоявшего из 70-ти вооруженных казаков и калмыков, с распущенными по ветру знаменами — они их сшили сами!— выступил с хутора братьев Толкачевых в направлении Яицкого городка. Народная война началась.

«Мне не надлежало теперь еще являться, да не мог я вытерпеть притеснения народного, по всей России чернь бедная терпит великие обиды и разорения, для нее-то я и хочу теперь показаться»,—

так говорил Пугачев казаку Кожевникову перед восстанием.

Усмиритель Пугачева, генерал Бибиков, прежде чем отправиться на подавление восстания (Пугачев уже успел разбить первого усмирителя генерала Кара), поинтересовался настроениями черни: крестьян, холопов, фабричных.

«Теперяшнее же правление,— говорят крестьяне, а записал Бибиков,— им несносно, ибо де большие бояре награждаются деревнями и деньгами, а им никакой льготы, но только большие тяготы по причине войны (турецкой) как-то: рекрутские поборы и разные подати, кои должны платить и государю и помещикам, и что для перемены своего состояния пришло им метаться в воду. О воинских же командах, следующих для истребления злодея, говорят, что де все это понапрасну, все де солдаты лишь только придут, то будут ему (Пугачеву) служить, вить и их житье не лучше крестьянского».

Еще Бибиков отметил, что в Москве

«холопы и фабричные, и вся многочисленная чернь московская, шатаясь по улицам, почти явно оказывала буйственное свое расположение к самозванцу, который, по словам их, несет им желаемую свободу».

Уже в первом отряде Пугачева были калмыки. Пугачев приглашал в свою армию «башкирцев, калмыков и мухаметанцев». Пугачев

«разослал в ближайшие места указы свои, извещая о явлении своем и обольщая народ вольностию, свободою от платежа податей, также крестом и бородою и всякими выгодами… ⟨…⟩ приказывая набирать народ на службу в его толпу, почему народ, прельщаясь на сказанные выгоды со всех сторон стекался в нашу толпу, и в короткое время одних башкирцев пришло к нам тысячи с две, а крестьян — великое множество».

Хороший пример солидарности бедняков различных национальностей.

Достали беглого солдата укреплением вертикали власти в сентябре 1773 года. Год он гулял, взял на короткое время Казань. 14 сентября 1774 года полонили его предатели, а 10 января 1775 года Пугачева казнили на Болоте, т.е. на Болотной площади в Москве, где сейчас воздвигнуты нелепые фигуры Шемякина.

То, что нынче как встарь стали опять вовсю бежать солдаты,— свидетельство крайней степени несвободы, установившейся в России. Два миллиона ментов, крысиные стаи чиновников — контролируют Россию тотально. Нет простому человеку защиты и покоя нигде. По всей России чернь бедная терпит великие обиды и разорения. И бежать солдатам некуда. Яицкий Городок, ныне Уральск — находится на территории Казахстана. А было бы куда бежать — все бы сбежали. Вся страна бы сбежала. Будет куда — убегут.

XVIII век

Вообще 18-й век был исключительно интересным веком. В этот век мир проснулся и таким образом, что не заснет до сих пор. Это особый век в новой истории человечества, такая себе весна современности. В 18-ом веке многое началось из того, что до сих пор не закончилось. Достаточно упомянуть такие события как 1776 год — в который свою независимость провозгласили Североамериканские колонии Англии — родились Соединенные Штаты Америки. В 1976 году я жил в Соединенных Штатах и описал празднование двухсотлетия Америки в своей первой книге. Важно знать и помнить, что отцы — основатели американской рабовладельческой республики — Вашингтон, Франклин, Джефферсон, Гамильтон — подражали в своих действиях героям Римской рабовладельческой республики-империи, повелевавшей современным ей миром бесцеремонно, с помощью военной силы. Что Рим всегда был их единственным примером для подражания, недаром у них есть и Сенат и Капитолий в их столице. Запомните такую картину. Конец 18-го века — Джордж Вашингтон, огромный, в черном бархатном костюме (штаны под коленку, колоколом) и в желтых (!) перчатках, стоя задом к камину, принимает в 16 часов гостей государства. Церемония происходит в Филадельфии. Обходит всех чинно. Он самый богатый плантатор и землевладелец страны. И рабовладелец. Его новая искусственная челюсть плохо пригнана, потому у него не рот, а щель от почтового ящика (таким он изображен на самом распространенном портрете). Новую столицу республики — город Вашингтон президент решает построить напротив своего поместья в Маунт-Вернон, штат Вирджиния,— как раз через реку Потомак. Чтобы долго не добираться на службу.

Важнейшие державы 18-го века это, несомненно, Франция, Англия и вновь рожденные Соединенные Штаты — первая республика Нового времени. Важнее всех, безусловно, Франция. Внешне она ведет активный абсолютистский образ жизни — то есть сплошные войны. Экспедиционные, в основном, не на своей территории. Участвует в войне за испанское наследство в 1701–1714 годах, за польское наследство в 1733–1735, за австрийское в 1730–1748 годах. Ведет семилетнюю войну против Пруссии с 1756 по 1763 год. И поддерживает рабовладельческую республику Соединенные Штаты в ее борьбе с Англией, объявляет последней войну. Драматург Бомарше, автор «Женитьбы Фигаро» и «Севильского цирюльника», на свои средства закупает оружие и боеприпасы для североамериканских повстанцев. Участие в войне на стороне республики не спасает последних Людовиков от революции. 1789 год. 14 июля. Свершается архетипическая Великая Французская Революция. Толпа штурмует крепость для государственных преступников — Бастилию, в которой в тот момент содержится всего семь узников. Штурмует вяло, однако коменданта де Лунэй все же убивают, и некоторое время бегают с его головой на пике. За день до этого маркиз де Сад криками из крепости подстрекает толпу к нападению: «Нас здесь убивают!» — кричал маркиз, перебегая от бойницы к бойнице во время прогулки. Крикливого узника перевозят в другую крепость, в тот же вечер. Впопыхах он прячет в щелях своей камеры рукопись книги «Сто дней Содома», да так хорошо, что ее находят только в 20-ом веке, несмотря на то, что стены и башни Бастилии были разрушены еще тогда, а камни частично использованы при постройке других зданий, отчасти пошли на изготовление сувениров. Я жил там рядом с улицей Сент-Антуан и бульваром Бомарше в 1990–1994 годах. Контуры крепости выложены темными камнями на мостовой площади Бастилии и прилегающих улиц. Судя по контурам, крепость была невелика, что-то вроде тюрьмы Лефортово, в стенах которой я пишу эти строки.

Пока французское государство вело подобающий абсолютистскому государству образ жизни — воевало во всю, в его обществе происходили всяческие невидимые, но, как оказалось, чрезвычайно чреватые процессы. Прежде всего, люди думали, и в первую очередь на социальные темы. Во Франции того времени насчитывалось 200 тысяч дворян и 24 миллиона граждан третьего сословия: т.е. крестьян, ремесленников, торговцев и прочего недворянского люда. К середине 18 века стали появляться важнейшие книги человечества.

Какие это книги и кто их авторы? Ну, в то время на французском языке уже творят несколько десятков блестящих людей своего времени. Прежде всего это Вольтер, в миру Франсуа Мари Аруэ (1694–1778 г.), это Монтескье, это Жан Жак Руссо, сын часовщика. Это энциклопедисты Дидро, Д’Аламбер, Гольбах, Гельвеций. Это книги Сада, правда Сад будет признан позднее.

Вот лишь некоторые выдающиеся книги 18 века во Франции:

«Эдип» Вольтера вышел в 1718 году,

«Персидские письма» Монтескье, социальная сатира, в 1721,

«Очерк об истории человеческого познания» Кондильяка, опубликован в 1746 году,

«О духе законов» Монтескье, в 1748 году,

«Публичное право в Европе» Мабли в том же 1748,

«Естественная история», I том, Бюффона в 1749 году. Важнейшая книга 18 века «Естественная история, всеобщая и частная» натуралиста Бюффона, в которой дается описание минералов, животных и человека. Впервые человек приписан к природе.

«Письмо о слепых и назидание зрячим» Дидро, 1749 год,

«Рассуждение о науках и искусствах» Руссо в 1750 году,

В 1751 Дидро и Д’Аламбер публикуют проект Энциклопедии — этой монументальной издательско-просветительской работы, важнейшей для всей образованной и стремящейся быть образованной Европы. Именно это и есть приход Просвещения. Просветители — это коллектив энциклопедистов. С 1751 по 1765 выходят 17 основных томов энциклопедии. Принцип ее построения такой же как в рубрике «Как надо понимать» газеты «Лимонка». Каждый феномен объясняется с точки зрения просветителей, сообщается, как его надо понимать человеку просвещенному и современному. С 1751 по 1765, как уже было сказано, выходят 17 томов, основные. До 1771 еще 11 дополнительных томов. Еще пять томов в 1776–1777 годах. Два тома указателей в 1780 году. Существует исторически обоснованное мнение, что энциклопедисты подготовили революцию во Франции. Во всяком случае, они способствовали уничтожению невежества именно в те 30 лет, предшествующие Революции.

«Об уме» Гельвеция в 1758 году.

«Разоблаченное христианство» Гольбаха выходит в 1761 году.

Непрестанно появляются новые труды Вольтера и Руссо.

Но остановимся и установим связь Франции с остальным миром.

В 1776 году в Лондоне выходит книга «Исследование природы и существа богатства народов» шотландца, профессора Адама Смита.

Третье важнейшее событие помимо провозглашения независимости Соединенных Штатов и Французской Революции современники заметили как экзотическую новость, и в дальнейшем оно затерялось в исторических хрониках колониальных войн, ведомых Великой Британией. Сейчас о нем не упоминают из чувства стыда. Речь идет о взятии делийской цитадели, форта в городе Дели, Индия, в 1753 году. Британцам достаются огромные богатства сокровищницы индийской короны, золото, драгоценные камни Великих Моголов. Одновременно Британия наложила руку на индийский хлопок, на сырье. Именно этот год можно считать годом рождения капитализма. Громадные инвестиции, поступившие в Англию из разграбленной Индии, и сырье оттуда же сделали возможным Первую индустриальную революцию в мире — английскую.

Современники с восторгом отмечают, что после 1750 года с улиц английских городов исчезают нищие, и даже малолетние дети были заняты работой. Это потому, что Англия ограбила Индию.

Индустриальная революция прежде всего случилась в области ткачества. Технический прогресс давно позволял революции произойти. В 1733 году Джон Кей изобрел ткацкий челнок, через два года, как пишет Карл Маркс, «Джон Уайетт возвестил о своей прядильной машине, а вместе с этим о промышленной революции 18 века». Маркс торопится тут. Не была еще обворована Индия, и хотя шерсть-сырье присутствовала на Британских островах, хлопок еще оставался в Индии вместе с сокровищами. (Ну и не хватало еще универсального двигателя для крупной промышленности. Его изобрел в 80-х годах Джеймс Уатт.)

1759 год. Город Глазго. Уже промышленный центр. Основоположник либерализма, первый святой капитализма, первый ученый экономист — Адам Смит, принимает у себя в Глазго Чарлза Таунсэнда, видного политика, будущего министра финансов. Таунсэнд приехал к Смиту познакомиться, поскольку хочет сделать его воспитателем своего пасынка, юного герцога Бакли. Смит, певец капитализма и прогресса, всех своих гостей водил на образцово-показательную местную кожевенную фабрику. Потащил он туда и Таунсэнда. Подведя гостя к огромному дубильному чану, он стал объяснять ему процесс дубления кожи. Через чан была перекинута неширокая доска. Желая получше ознакомить гостя с процессом, Смит встал на доску. Таунсэнд предусмотрительно воздержался последовать за ним. Нога профессора Смита в щегольской туфле поскользнулась, и Смит с плеском упал в вонючую жижу, а был он в парадном, расшитом позументом кафтане, дорогом парике из Лондона и с тростью. Какой-то расторопный рабочий протянул профессору шест и спас его, вытащил из чана. Человечество могло бы и не получить «Богатства народов». Надо к этому эпизоду добавить, что Джеймс Уатт, молодой мрачный парень, механик, был приглашен в Университет города Глазго в 1756 году, для ремонта астрономических инструментов Университетской Обсерватории. Однажды профессор «натуральной философии» (слова эти ласкают мой слух, всегда мечтал быть профессором натуральной философии!) Андерсен поручил Джеймсу Уатту починить модель fire engine — изобретения некоего Ньюкомена, которая находилась в Университете Глазго, Уатт усовершенствовал fire engine и, добавив к этому элементы, изобретенные французом Дени Папеном, создал универсальный двигатель крупной промышленности.

Уатт, и Смит, и Андерсен — все дружили и вместе еженедельно бухали в одной таверне.

Сказав все это, следует охладить горячие головы, уже посчитавшие 18 век веком разума и сплошного прогресса. Как и сейчас, человечество в 18 веке жило с различной скоростью и руководствуясь различными эстетиками. Если энциклопедисты во главе с Дени Дидро, Руссо, Вольтер, Гольбах, Гельвеций, Адам Смит, Бюффон, Ламарк, Гегель в Германии, Шиллер (кстати, весьма неглупый философ) — все эти ребята жили в новом времени, то деспотизм преобладал не только в России, но и на большей части территории Европы. Заслугой Америки было то, что она стала первой республикой, пусть и рабовладельческой, в мире монархий. В то время как просвещение, образование, наука, труд, наконец, разъедали изнутри тела крупнейших монархий Англии и Франции, общеевропейский, так сказать, среднеевропейский 18 век начался со вполне средневекового столкновения короля-рыцаря шведского Карла XII с Россией абсолютного монарха Петра. (Оба, чуть позже, привлекли внимание Вольтера. И Карлу, и Петру он посвятил историческую хронику, причем для себя он предпочел нашего Петра). 1700-й год — год первого поражения России,— под Нарвой. Карл XII только что победил датского короля тогда; посадив свое войско на корабли, он внезапно для противника высадился у Копенгагена и блистательной атакой взял город. В случае с Петром, Карл — король-морпех, повторил маневр, он высадился с кораблей в Прибалтике и проследовал к Нарве, где нанес сокрушительный удар русским, осаждавшим Нарву. Шел густейший мокрый снег и русские не видели врага. Он захватил в плен 93-х русских генералов, все пушки. Тысячи русских погибли при отступлении. Петр заберет у него Нарву впоследствии, а через восемь лет отплатит ему за все под Полтавой. Однако, видим, что 18 век начался вполне средневековыми событиями. Карл и Петр еще носили латы. И закончился 18 век через, разумеется, сто лет, совершенно идентичным образом! Вполне по-средневековому. Через 11 лет после Великой Французской Революции генерал Бонапарт, с темпераментом итальянского средневекового кондотьера, становится императором французов. И подобно Карлу XII, но уже в куда больших масштабах, будет шататься по всей Европе с армией. Так что современность, родившись, может вдруг замедлить рост, долго сидеть в одном классе, быть в одном возрасте. Достаточно сказать, что Французская Республика окончательно установилась лишь через 81 год после Французской Великой Революции, но это уже конец 19 века.

Такой вот 18-й век. Даже Карл XII — уже регрессивный персонаж в его время. В Главной Европе таких королей-рыцарей к тому времени не осталось, швед прибыл из Швеции. Кстати, Карл — персонаж необычайной силы, несмотря на то, что наш исторический противник. То, что он учинил в Бендерах, да-да, в тех самых, что в Приднестровье (я побывал в Бендерах на войне, летом 1992 года); то, что Карл учинил в Бендерах в 1709 году, находясь в почетном полу-плену у Султана — своего союзника, достойно восхищения. Султан, желая его выжить, отказал ему и его небольшому отряду в продовольствии. Тогда Карл приказал зарезать часть лошадей и засолить их. И в первую очередь сам зарезал жеребца — подарок султана. А затем с горсткой приближенных храбро оборонялся от тысяч турок, уничтожил 200 янычар, за что все же был прощен Султаном. Во тип! Сейчас вышел безумный украинский фильм о Мазепе, где присутствует и Карл, но вряд ли его изобразили достоверно, этого рыцаря удачи.

Так вот, такой же безумец Бонапарт обнаруживается через сто лет — выходит к закрытию 18-го века на историческую сцену. Он появляется, как и Карл из провинции, но не с Севера, а с Юга — из Корсики.

А между этими двумя рыцарями регресса расположились и успели случиться, невозмутимые, и рождение капитализма, и американская независимость, и важнейшие книги новой истории, и революция «черни» с Пугачевым во главе.

Это был век медных раздвижных подзорных труб, ученых телескопов, вперившихся в средневековые еще небеса в поисках неведомых планет. Век скрипучих кораблей, век ветра, открытий, век знаний и веры в разум. Основывались в европейских столицах ботанические сады, высаживались диковинные деревья.

Я бы хотел по выходу из тюрьмы занять кафедру натуральной философии в каком-нибудь немецком старом университете. Жить в университетской квартире рядом с университетским Ботаническим садом, топить дровами. За мутными старыми стеклами теплицы (рамы свинцовые) — гниют в пару теплицы красивейшие ядовитые цветы и хмельные пальмы. Туда бы я водил раз в неделю студенток со средневековыми лицами. I want it badly. Я бы ходил на прогулки по холодному саду, и по мне можно было бы проверять часы. Я бы мало говорил, совсем ничтожное количество слов. Ну конечно, я бы мало говорил. Вставал бы рано утром затемно (засветло, досветла?). Сидел бы у окна и смотрел на звезды. И пил бы кофе. Как персонаж Саши Черного — Трубочист.

«Рано утром на рассвете
Он встает и кофе пьет
Чистит пятна на жилете
Курит трубку и поет».

Я бы только не пел. Я бы молчал как Steppen wolf — персонаж Германа Гессе. Пожалуй, меня хватило бы еще на два-три любовных романа с Hermine’s (Эрминами) — с юными шлюшками.

Четыре фильма

Я не раз высказывался в том смысле, что художественные фильмы не люблю, считаю сам жанр художественного фильма ублюдком. То, что кинематограф сто лет назад не поехал по колее, указанной ему первым, или одним из первых документальных фильмов («Паровоз» назывался этот короткий отрывок братьев Люмьер, нет, он назывался «Прибытие поезда на вокзал Ла Сьота»), а стал штамповать фильмы — спектакли, я считаю трагическим абортом. Будущее кинематографа все целиком находилось в документализме, а вместо этого мы имеем целые хранилища выцветших целлюлоидных мотков лент с погаными буржуазными посиделками а ля Немирович — Данченко. Нужно было бешено снимать революцию в Мексике в 13 году, революцию в Китае в 1911 году, отрубленные головы с косичками, пули, застрявшие в телах, снимать взятие Зимнего в 1917 (там не было ни одного кинооператора, позорище какое!), сдавшихся министров, обосравшихся юнкеров со сломанными погонами. А их потом спустя двадцатник лет пришлось фальшиво (ну да, революционно, но все равно фальшиво) играть, искажая историческую действительность. А если бы тогда снимали поход Унгерна в Монголию, в Ургу, его Азиатскую дивизию, мы бы сейчас имели такие свирепые лица, такие морщины, такие улыбочки… Стоящие сотен Сталлонов и Шварценнегеров с их силиконовыми мышцами. Технически все это было тогда прекрасно возможно, но вот эстетически просто не догадались. Зато целое столетие истратили, снимая на целлюлоид: малеванные декорации и распитие чаев и спиртных напитков в гостиных, и тупые разговоры буржуазии. Время от времени пытались снимать батальные сцены, переодевали статистов в мундиры, но все это воняло погаными восточноевропейскими пошляками буржуа Станиславским и Немировичем — Данченко, их пошлым актерским потом.

Между тем, существуют и фильмы-шедевры. Их немного за всю историю кинематографа. Шедевры получились случайно, так как сам жанр художественного фильма-спектакля в эпизодах — ущербен. Шедевры получились вопреки жанру.

В семидесятые годы режиссер Бертолуччи,— культовая фигура мирового кино, снял фильм «Последнее танго в Париже». Уже само название успешно. Мимо него не пройдешь, и просто так не оставишь. Тут и «Париж» — слово-понятие, слово-история, само по себе представляющее рекламный ролик. Слова «Последнее танго» также полны обещаний. Последнее танго в Париже обещает таинственную и интересную историю. И дает ее без обмана. История короткой любви пожилого (скорее «пожившего») американца-неудачника и юной девки-француженки. Девка, юная, чуть-чуть провинциальная, наполненная вспухшей созревшей плотью как фаршем. С большой жопой, с капризным характером, типа: «дам или не дам, не знаю, может быть дам, если придавишь…» Его играет до отказа тогда знаменитый Марлон Брандо, ее — юная Мария Шнайдер, это чуть ли не первая ее роль. Они знакомятся, пытаясь снять одну и ту же квартиру. Знакомятся, не в буржуазном, но в библейском смысле — познают друг друга — совокупляются. Вся эта механика знакомства держится на мелких нюансах: на интонациях, на взглядах и полувзглядах. Это такой сеанс обоюдного гипнотизма двух животных: пожившего самца с седой грудью и головой и юной самки, тянущейся к такому вот, от которого мама остерегала, к тому же герой Брандо еще и алкоголик. А дома у него лежит труп жены. Дома, собственно, нет, он — муж француженки — хозяйки дешевого отеля, и вот она умерла — покончила с собой. Время от времени камера показывает пьяного Брандо, сидящего у тела покойной жены. Он разговаривает с покойной, укоряя ее за всякие вещи, а та лежит себе, бесстрастная и величественная. У мужчины Брандо в фильме есть только не слишком захватывающее прошлое неудачника да труп. Будущего — никакого. У девчонки Марии есть жених — влюбленный в нее молодой режиссер, болтун и чертополох, дурень, очевидно талантливый, но поверхностный тип. Он делает, или делает вид, что он делает, из девчонки — звезду. Но в смысле плоти пацан этот Марию никак не волнует, ведь он не запрещенный, обычный. У него нет седой шерсти на груди, его дыхание — не зловонный перегар, он не осмелится, смазав анал Марии сливочным маслом, вздуть ее в задний проход (знаменитая сцена в фильме, в пустой той самой квартире). Короче Брандо ее вовсю возбуждает, она вся течет, как возбуждает, но будущее ее не с ним. Фильм достигает высочайшего и безошибочного (или почти безошибочного) гипнотизма благодаря Брандо и Шнайдер, с любыми другими актерами у Бертолуччи вышел бы пшик. У американца, которого играет Брандо, благодаря актеру присутствует такая мощная харизма, каковой в реальности просто не может быть у неудачника-обывателя. Это харизма самого Брандо — высокомерного и таинственного киноактера — сверхчеловека, борца за права индейцев, отца безумных детей и вообще Идола. Произошло замещение благодаря ошибке.

Знаменитое танго ближе к концу фильма — пьяная пляска любви,— когда Брандо в алкогольном маниакальном припадке таскает девчонку как большую куклу — гротескная, неприятная сцена. Хотя я бы лично сделал бы ее еще более неприятной, противной совсем, с блеванием, может быть, с испражняющейся Марией. Сцена танго,— пляска любви — это кульминация фильма. В финальной сцене он преследует ее через весь город, желая склонить к соитию, к пребыванию вместе, не важно. Она, защищаясь, зачем-то (на самом деле понятно зачем; он переводит ее на животный уровень существования, на котором ей — сладко, но он ее всецело хозяин, в то время как пацан-режиссер ей нестрашен, это она его контролирует всецело) бежит, защищаясь, влетает в квартиру родителей и убивает его из револьвера покойного отца-офицера. Фильм «Последнее танго в Париже» — о том, кто кого контролирует. Что если бы люди жили натурально природной жизнью, то они бы жили не так, как живут. Неудивительно, что после «Танго» Мария Шнайдер долго лечилась в психиатрической клинике. Дальнейшая ее карьера как актрисы не очень удалась.

«Последнее танго» — культовый фильм, потому что он глубже того, что изображено. Уже первые кадры, первое появление героев: он,— в горчичном пальто бизнесмена, она — в модном кафтанчике с мехом, спешащие раздельно под эстакадой парижского метро,— волнуют, и неотразимы. Фильм о гипнозе и о контроле в любви.

Фильм «Ночной портье» режиссера Лилианы Кавани — также трагедия двоих. И он появился в блестящие 70-е годы, в «Я-эпоху», как называли семидесятые американские критики. Я посмотрел фильм в 1977-ом, в одном из кинотеатров в центре Манхэттена, пройдя сквозь строй манифестантов, его, помню, пикетировали еврейские организации. И не зря они это делали, о, не зря, поскольку все, во что эти организации верят и что проповедуют, разрушено в фильме «Ночной портье». Какой там «конгресс еврейских общин» или «Сохнут» или «Хиас», или что там, никакой иешивы, короче говоря, все ермолки раскиданы могучим ураганом страсти.

Трагедия двоих. История плоти и соитий, как и в «Последнем танго». Послевоенный немецкий город. Бывший офицер-эсэсовец работает в дорогом эксклюзивном отеле ночным портье. Ну не тем, кто открывает двери, но тем, кто стоит за конторкой, кто принимает посетителей, по-американски он Receptionist. Параллельно зритель узнает, что хотя война закончилась, бывший офицер видится со своими коллегами, такими же бывшими офицерами эсэсовцами: у них это происходит тайно, ибо что за жизнь у эсэсовца в послевоенной Германии. Там у них свои волнения, в их среде, кто-то кого-то предал, американская оккупационная контрразведка разнюхала о существовании эсэсовской организации, короче у этих серьезных германских джентльменов свои проблемы. И главный герой с зачесанными назад гладко волосами разделяет всю эту тусовку и настроения ее.

Внезапно в отель приезжает из Америки известный музыкант-еврей с молодой тощей женой. Жена,— ее играет Шарлотт Рамплинг — бывшая узница концлагеря. А офицер,— ныне ночной портье,— «работал» в том концлагере. Его эсэсовское подразделение охраняло тот концлагерь. И он использовал эту девочку для своих мужских целей. С помощью черно-белых Slash-backs перед зрителем проходит ряд сцен концлагерной жизни. Офицер приходит к Шарлотт Рамплинг в барак, где она бритоголовая, скорчившись, привязана к кровати. И насилует ее на виду у других узников; почему-то на заднем плане прижались друг к другу старики: мужчина и женщина. В пижамах, не то узники, не то родители Рамплинг. Бродят там и другие узники. В другом Slash-back полуголая, в эсэсовской фуражке, героиня, расхаживает между столиков, за которыми пьют эсэсовцы и поет. Место действия — нечто вроде лагерного кабаре для эсэсовцев. Девочка ведет себя свободно — снимает у одного из офицеров фуражку (кажется у будущего портье) и далее распевает в этой фуражке. Имеется второстепенный персонаж — развратный танцор и гимнаст-гомосексуалист, спящий с эсэсовцами. Эти Slash-backs в основном и вызвали, конечно, недовольство еврейских организаций. И как раз они-то, хотя и самая скандальная, но не самая удачная часть фильма, этакая фашистская экзотика. Только с ними шедевра бы не было.

Шедевр начинается там, когда ночной портье приходит в номер к жене музыканта, приносит какие-то бутылки с водой. Муж уехал исполнять, а она, кажется, простужена. Пробужденный, оживает внезапно зов плоти. Эта сцена верна вся безусловно: психологически, химически, органически, фонетически, логически. Обоим любовникам только и нужен этот партнер. Ему, сейчас униженному, нужна она, жена знаменитого американского музыканта, женщина победителей, та, чью бледную плоть он насильно разрывал в лагере, и над ним тогда витала угрозой ее возможная смерть. А ей после светлой, несерьезной жизни с вежливым цивилизованным мямлей-мужем нужен эсэсовец, насильник, тот, кто уже брал и берет ее по праву, кому она и принадлежит. У обоих бешено работает мозг, воображение, а именно там, это доказано, и находится она — любовь. Эти двое контролируют друг друга и потому конец у них иной, чем у героев «Последнего танго в Париже». В финале фильма, вынужденные скрываться от бывших сослуживцев эсэсовца у него в квартире, любовники голодают. Они обложены, и будут убиты, если попытаются покинуть квартиру. Они все равно мрачно совокупляются, причавкивая и причмокивая. Следует сцена с вареньем, когда она ранит его банкой из-под варенья и затем жадно вылизывает кровь. Сцена, как ни странно, не проваливается, но благородно держится. В «Ночном портье», как ни в одном фильме со времен «Сало или 120 дней Содома» Пазолини, царят садизм, мазохизм плюс нездоровые интеррасовые отношения. Он ведь фашист-эсэсовец, она — еврейка, присутствует, мягко говоря, «нестандартное» изображение «нестандартных» сексуальных сцен в концлагере, короче, растоптаны всевозможные табу европейской цивилизации. И за это, конечно, нужно поблагодарить эту итальянскую тетку Лилиану Кавани, храбрую тетку.

В самой-самой финальной сцене портье надевает свою эсэсовскую черную форму (не забыта и нарукавная красная повязка со свастикой), она надевает простое светлое платьице, в котором он насиловал ее в концлагере (он сохранил) и они выходят. Раннее-раннее утро, еще только светает. Они идут, взяв друг друга под руку по железнодорожному мосту. Гулко стучат шаги. Где-то на середине моста их убивают аккуратными профессиональными выстрелами. Они падают друг на друга. Это, конечно, мелодрама. У зрителя слезы застилают глаза. Но мистика соития очень удалась. Понятно, что такая любовь сильнее смерти. Ну, по меньшей мере, они бросили вызов. Пренебрегли.

Здесь, как и в фильме «Последнее танго в Париже», удача фильма — это его два заглавных актера. Они несут на себе всю тяжесть фильма, на них держится мистика пола. Все их лицевые гримасы верны (может быть, те, что были неточны и неверны, срезала Лилиана Кавани, но это ее работа и ее гений в этом, в искусстве срезания). Философски задумавшись над фильмом и его темой, констатирую, что и в моей жизни были временные периоды, когда вся она сводилась к слизистой щели между ног у любимой. Для того, чтобы это наваждение произошло, нужен хотя бы один компонент иррационального, что-то от безжалостной Воли Богов, которые прижали и не оставляют выбора.

У Бертолуччи и у Кавани в фильмах действуют ярко выраженные персонифицированные протагонисты (не скажешь же «герои»). Поскольку, как я уже замечал, фильмы созданы в «я-эпоху», еще в 70-е годы. И только тогда такие киногерои и могли существовать.

Есть смысл взять два шедевра последующего десятилетия — 80-х годов. Дабы понять, что это шедевры разных эпох.

«Pulp Fiction» — история банальных криминальных кровопролитий и убийств, но необыкновенно сочных, даже смешных, с оттенком черного юмора убийств. Режиссер давно уже стал культовым, однако ничего лучше «Pulp Fiction» не создал, мельчает от фильма к фильму. Он тоже (третий у нас среди создателей шедевров!) итальянец. Это Тарантино! Его фамилия звучит как знаменитый брэнд, не хуже какого-нибудь «МакДональдса» или «Жилетт». И Тарантино действительно успел стать брэндом. Он и сам снимается в своих фильмах — худощавый, высокий, похожий на дегенерата человек с косым лицом.

Нельзя сказать, кто же собственно заглавный протагонист «Pulp Fiction». Растолстевший длинноволосый идол 70-х годов из «Saturday night seaver» Джон Траволта, исполняющий роль одного из гангстеров? Нет, вторая роль. Девка, некрасивая, черноволосая подружка гангстера, босса Траволты с собачьим или кошачьим именем Ума? А фамилия ее, похожа по звучанию на Лив Ульман… Ума Турман? Ума Турмер? Короче, Ума? Нет, она второстепенный персонаж и участвует лишь в части фильма. Брус Виллис? Нет, и не он. Ничем не выпячивается из других. Харви Кейтель? Вторая роль. А кто? А в «Pulp…» нет главного героя. Это уже эпоха «мы», а точнее «они-эпоха». Протагонисты Тарантино — это типажи, социальные силуэты, и только. Бесчувственные убийцы (между прочим), коллектив, стая без главного, без вожака. Тарантино взял эпизод обычной рабочей ситуации новых бандитов, увеличил его, раскрасил, и выпустил в прокат. У него никогда нет истории, у этого режиссера, у него есть эпизод истории и крупный план деталей. И ядовитые цвета. И ни одного индивидуума. Принципиально. Первый гангстер, второй гангстер, а босс гангстеров сам даже еще более незаметный гангстер.

Секса в фильме тоже нет. Есть сцена — наказания сексом, гомосексуальная, и единственная женщина фильма та же отвратная Ума с грязными волосами а ля Гоголь, по-гоголевски кокетничающая с Траволтой в ресторане, куда ее с ним отправил ее якобы man,— босс Траволты — начинает загибаться от героина. Вместо секса.

И все-таки, и именно поэтому, «Pulp Fiction» — шедевр. Потому что это в первый раз, и это правдоподобно, это как в жизни, где истинно любопытные и цельные характеры чрезвычайно редки, но бродят недоделанные, брошенные на полпути люди. Остроумничают, жуют гамбургеры, убивают, и все это не свое, даже своей родинки на заднице нет.

«Прирожденные убийцы» — также фильм «они-эпохи». Это фильм отвращения к Соединенным Штатам, к тому, что называется цивилизацией, к людям. Все окружающие пару (вполне условную) основных персонажей — nightmares people — люди кошмаров. Да и сама пара героев, пародирующая классическую американскую гангстерскую балладу-историю Бонни и Клайда — тоже nightmares couple. Это, разумеется, метод — намеренный гротеск. Интересно, что режиссер Оливер Стоун — известный своими вполне традиционными фильмами, такими как «Platoon» (фильм о вьетнамской войне) для «Прирожденных убийц» вдруг воспользовался стилем другого, прямо противоположного ему американского режиссера — Дэвида Линча. И создал шедевр. По мне — это Дэвид Линч.

Почему шедевр? А он довел до абсурда отвращение к Америке. Ко всей Америке, во всех ее проявлениях. Фильм смотришь, как будто нажравшись наркотиков, вызывающих отрицательные галлюцинации. Отвратительна семья «Бонни». Показан отвратительный еврейский отец героини, пузатый, в трусах, вожделеющий дочь, мертвякового типа мамаша.

Отвратителен в фильме один из активистов — героев фильма — тележурналист. Отвратительны «правоохранительные органы» — полицейские и больной изувер — начальник тюрьмы. Сказать, что это — приговор Америке — мало. Это скорее призыв к уничтожению Америки. Я бы рукоплескал, если бы кто-нибудь создал подобный фильм о России, также достаточно отвратительной стране, ибо она зазналась и нуждается в хорошем зеркале.

Хладнокровные, рожденные убивать архетипические «Бонни и Клайд» мочат всех направо и налево. И никого из тех, кого они уложили, не жалко. Разумеется, это гротескное преувеличение и символизирует степень отвращения «героев» к миру, к своей Америке. В Штатах время от времени появлялись фильмы, где содержались элементы отвращения к Америке, но чтобы такая обжигающая волна ненависти и отвращения! Никогда еще!

Рожденные убивать, как выяснилось, не выдумка Тарантино или Стоуна, но социальное явление, талантливо замеченное ими. Уже через несколько лет прирожденные убийцы будут хладнокровно бомбить Сербию с крылатых машин. А сегодня засыпают бомбами Афганистан. За штурвалами сидят герои Тарантино и Стоуна. Они с удовольствием бы забросали бомбами свои гнусные городки в Соединенных Штатах, но за неимением выбора выбомбливают, что позволено. Подытоживая, можно сказать, что когда появлялись шедевры в рамках жанра художественного фильма, это когда режиссеры стояли как можно дальше от театра и ближе к Человеку, как доктора. Лучшее в наших четырех шедеврах не от жанра. Это истории, созданные с помощью техники фильма, но они имеют больше общего с медицинским обследованием, с обществоведением. Подобно тому как Бальзак, например, был, прежде всего, гениальным социологом. Свою социологическую работу он, однако, исполнил в жанре романов. Так случилось.

…Летящий край горчичного пальто Марлона Брандо, свежие сиськи Марии Шнайдер — это великолепно увиденная клиника, история великолепной болезни.

Асанга и Майтрея

Мне рассказал эту буддийскую притчу Вадим Пшеничников из шахтерского городка Анжеро-Судженска, я с ним переписываюсь, и мне она так понравилась, потому что я чувствую, что большинство современников видят меня собакой в лишаях и гниющих ранах, что я эту притчу присвоил для своего объяснения.

Арья Асанга был буддийским вероучителем и реформатором и жил в четвертом веке. Он проповедовал учение Майтреи — Будды будущего. Как считается,— Майтрея передал через Асангу свои откровения. Представьте себе мокрую липкую Индию — множество растений, так как растительность там трудно извести, чуть что — она прет из всякого угла. Я видел в войну в Гаграх в 1992 году, как тамошняя зеленка без проблем победоносно пробила асфальт скоростного приморского шоссе и торжественно колыхалась, высокая. А в Индии — растительность еще сильнее. Так вот, в мокрой, липкой Индии в лесной чаще на верху горы живет отшельником Асанга. Невозмутимый, тощий, исцарапанный, смуглый, в вылинявшей набедренной повязке. Вначале она была шафрановая, домашнекрашенная в такой цвет подвядших лепестков опиумного мака, но вылиняла. Нити ткани повязки — крупные, толстые, поскольку выделана ткань вручную индийскими крестьянами. Вот такой тип на верху горы. Нормальные люди живут внизу в долине во множестве.

Пшеничников так характеризовал мне Асангу. «Мужик серьезный, думал и медитировал для себя, а не для людей, пытался войти в контакт с высшими силами, с Буддой (комическим принципом, а не человеком), приобрел мудрость конечную, сам стал Буддой, как считается».

Так вот, Асанга прозрел, увидел Майтрею, записал откровения, которые ему продиктовала мудрость учителя. Но его стремление посеять мудрость также и во всем человечестве, было чрезмерным. Он попросил Майтрею — типа,— книги книгами, но ведь мирянам трудно разобраться в метафизике, у них совсем нет веры в Истину, и поэтому мир блуждает во тьме невежества. Если бы ты сам, о, Майтрея, явился мирянам как мне во плоти, то мир поверил бы в тебя, внял бы мудрости. Кто сможет усомниться тогда в тебе, в твоем величии, в твоем великолепии? («Асангой двигали благие намерения, которые хуже воровства, он хотел силой умудрить весь мир. Выбрал простое недиалектическое решение проблемы. Вот есть знание: Жизнь — страдание. Страдание же происходит из привязанностей, уничтожь привязанности, и не будешь страдать, уничтожить их можно, думая головой и оставаясь честным»,— комментирует Пшеничников). Асанга представлял, что Майтрея явится в радужных лучах, улыбающийся мудрой улыбкой Нирваны, и все прозреют, крестьяне перестану напрягаться ради брюха, гоняться за девками, напиваться и драться насмерть, а сядут медитировать.

А Майтрея понимал, что Асанга путает причину и следствие: ведь находит только ищущий. Даже грибы в лесу надо искать, не то что истину. Но согласился показать мирянам. «Я буду сидеть на плече твоем, Асанга,— говорит,— а ты иди вниз, в долину». Тот обрадовался, и как Заратустра в первый раз за многие годы пошел в долину. Но люди увидели его и стали вести себя не так, как ожидал Асанга. Все указывали пальцами на него, гримасничали и, вообще, всем видом показывали, что им не нравится. «Что это у тебя на плече?» — спрашивали. «А что?» «Паршивая собака, вся в язвах и струпьях». («И все эти ребята из долины видели одно и то же»,— комментирует Пшеничников). Тогда Асанга прозрел и понял, что каждому свое.

Я извлек из этой притчи свой урок. Большинству моих современников я предстаю этой собакой в язвах и струпьях. «Все эти ребята из долины» — как метко назвал их загадочный Вадим Пшеничников. Забавно, но меня арестовали 7 апреля в горах, на горе. Понятыми служили двое охотников. Все эти ребята из долины были в различной военной форме и числом более двух взводов.

Я к тому, что моя лучезарная природа мирянам не видна.

Смерть Генерала и Черный Араб

Я заканчивал бег на корточках. Мой час прогулки заключенного истекал. Было около 10.10 по московскому времени 28 апреля. Пахло взбитой моими тюремными тапочками цементной пылью, над головой серело взятое в решетки и сетку небольшое небо. Вдруг глубокий, исходящий из глубины влагалища, откуда-то из фаллопиевых труб голос лимитчицы Даны Борисовой был прерван чрезвычайным сообщением. Дана зарабатывала себе свой воскресный кусок хлеба, разговаривая с «бойцами» в передаче «Дембельский альбом». Классная, кстати сказать, задумка — дать кусок радио аутентичной лимитчице с порно-голосом. От такого голоса солдатские х/б угрожающе приподымаются, грозя разорвать штаны в паху. Дану остановили. Сообщили, что в катастрофе вертолета, упал вниз, а затем скончался генерал, губернатор Красноярского края Александр Иванович Лебедь. Стали оглашать немногие подробности.

Я выпрямился, не допрыгав свои «корточки». Стало ясно, почему я вчера под вечер упрямо размышлял о девочках, сыплющихся с крыш, и о законе гравитации. «Сир Айзек Ньютон, в Англии его называют «сир Айзек», они стремятся уничтожить закон гравитации, притяжения, сформулированный Вами»,— записал я вчера. Вообще-то, я ясновидящий, и доказано это было сотни раз. Например, накануне ареста в Алтайских горах, 6 апреля вечером, в избушке, пока сушились мои мокрые носки (я только добрался до заимки), а ребята готовили ужин, я открыл первую попавшуюся книгу. Это был один из томов Толстого, «Петр I». Сцена смерти Лефорта и его похорон, на которые прибывает Петр. За три дня до заключения в Лефортовскую тюрьму. В тайге-то книг раз-два да и обчелся, это не библиотека. А летом, до этой зимы, в той же избушке я нашел дешевый народный гороскоп, для Рыб, покопался там и почерпнул, что самый тяжелый год в моей жизни будет 58 мой год от роду. И точно, весь его я просидел в тюрьме, мой 58-й год жизни. А то, что в моей книжке «Русское», опубликованной в издательстве «Ardis» в Америке в 1979 году есть стихотворение, написанное в, вот точно не помню, не то в самом конце 1960-х, не то в начале 70-х, называется оно «Саратов», а сейчас, когда я пишу эти строки, Саратовский областной суд изучает уголовное дело №171, в котором я основной обвиняемый, и решает, где меня судить, в Саратове ли..? Вам не страшно? Мне страшновато. Если ты ясновидящий, то ты тоже не исключен из общих законов. Правда, можно разбить проклятие… Что я и пытаюсь сделать сейчас… Разобью.

Короче, я выпрямился, не допрыгав своих «корточек». Еще один протагонист моих книг покинул сцену жизни. Выпрямившись, я взглянул вверх. Спиной ко мне, высоко над прогулочной камерой, стоял надзиратель-чекист и с большим интересом заглядывал сверху вниз в противоположную моей прогулочную камеру. Спина выражала чрезвычайное внимание. Я почувствовал, куда он смотрит. В той камере, я почувствовал это, прогуливали заклятого врага генерала — олигарха Быкова. А куда еще в именно этот момент под аккомпанемент деталей крушения вертолета Лебедя мог глядеть с таким интересом чекист, если его обязанность — непрерывно ходить по настилу с перилами над нашими головами? А «Русское Радио», лишив Дану несколько минут удовольствия вибрации влагалища, врубило «Комбат батяня». И то верно, ведь суть Лебедя не генеральская, генерала он не заслуживал. Его суть комбатская, он — комбат. Челюсть тракториста, персонаж из фильма «Падение Берлина». Вполне адекватной должности комбата тип. То, что оказался в короткую эпоху войн и революций генералом (а таковым его сделал Ельцин за неисполнение приказа у Белого Дома в августе 1991 года) — а затем еще и губернатором — аномальное явление, из не военной, но политической жизни.

Все мы высыпали на историческую сцену, человек тридцать, обычно героев больше не бывает в один отдельно взятый кусок исторического времени: все мы высыпали где-то с 1989 по 1993 годы, вот в этот промежуток. Мои протагонисты, мои персонажи, мои герои (среди них и я сам — потому что я и летописец, и активный участник действа Истории), а сейчас время их подметает. Я застал их на пике судьбы каждого. Лебедь косвенно прошел в моей жизни в конце июня 1992 года в Тирасполе и Бендерах, за моей спиной смертным дыханием опалив батьку Костенко. Жизнь ставила нас по разные стороны баррикады, хотя легко могли быть по одну. Вероятнее всего это его люди напали на меня 18 сентября 1996 года в Москве, я писал об этом, не стану повторяться. Ребята уходят. Два года назад был застрелен в Белградском отеле «Интерконтиненталь» Желко Разнатович Аркан — сербский военачальник, шикарный тип, мой друг. За неделю до моего ареста захватили в европейский плен Слободана Милошевича, а через неделю без малого, рота ФСБ штурмовала избушку на Алтае, захватив в плен меня. Я в моей тюремной жизни сегодня взволнован. На самом деле Лебедь ведь тоже исторический персонаж эпохи Милошевича, в эпохе чиновников он выглядит как анахронизм. (Я тоже анахронизм. Но меня судьба готовит к чему-то новому. Я не человек одного акта истории, но многих ее актов). Ребята уходят. Где-то на юге Боснии прячется в горах президент Сербской Боснийской Республики Радован Караджич, в 1992-ом, стоя над дымящимся Сараево, он читал мне на память свои стихи. В Сербии скрывается генерал Радко Младич, помню, летел я с ними на вертолете, следуя изгибам пейзажа, красной Боснийской осенью.

Губернаторский вертолет «МИ-8» зацепился за высоковольтные провода где-то в ста километрах от районного центра Ермаково, на юге Красноярского края. Произошло это около 11.45 по красноярскому времени. Грохнувшись с высоты 30 метров, железный ящик угробил семерых своих пассажиров и двенадцать перемял и сломал до такой степени, что разорвал им ткани внутри и пересек им во многих местах позвоночники.

Ну и что бы он маялся в губернаторах, все больше унижая себя и свою народную физиономию?! Александр Иваныч, это нормально — гробануться в пятьдесят три. Вам надо было взбунтовать вооруженные силы летом 1992 года, когда к вам приехали командующие соседних, уже украинских, но еще несмирившихся округов, и предложили. А Вы их отвергли. А зря. Великую возможность не использовали. Надо было поскрести в затылке, да и ухнуть в Пугачевскую стихию бунта…

В тот же день в «Коммерсанте» и «Независимой Газете», которые я выписываю в тюрьме, прошли на первых полосах сообщения о смерти «Черного Араба», так называли Хабиба аль Рахмана Хаттаба, важнейшего персонажа чеченской войны на Кавказе. Как у всякого классического отрицательного героя у Хаттаба было увечье — оторваны пальцы на правой руке, он носил культяпки в чехле-протезе. (У Джона Сильвера из «Острова Сокровищ», вспомним, была деревянная нога). Особые приметы: у Джона Сильвера на плече сидел попугай, оравший «пиастры! пиастры!», у Хаттаба мощнейшие черные локоны растафарина, бородища и парафиновые, киркоровские глаза. На всех видео-кадрах, запечатлевших Хаттаба, он выглядит как элегантный броский разбойник, чужеземный кусок экзотики, заброшенный на нашу, в общем, однообразную землю. Происхождение отрицательного героя обыкновенно скрывается во тьме, и лишь угадывается. У Хаттаба именно так. Неизвестно даже, где, собственно, родился этот враг русского народа (то, что он враг — он неоднократно декларировал), и когда он родился. Родиной его называют Иорданию, Саудовскую Аравию, Йемен и Египет, а годами рождения 1963, 1965, 1966 и 1970. Говорят, он учился в колледже в Соединенных Штатах в 1987 году, одновременно известно, что с 1982 года, он якобы принимал участие в боевых действия в Афганистане. Остановимся.

Если это так, если Хаттаб воевал в Афганистане до апреля 1982 года, то он мог воевать там против капитана Александра Ивановича Лебедя. Поскольку родившийся в городе Новочеркасске в 1950 году 20 апреля (у положительных героев всегда известна точная дата рождения) Лебедь служил с ноября 1981 года по апрель 1982 года именно там. Большую часть из этих шести месяцев положительный герой командовал ротой, охранявшей аэродром Баграм — самое, кстати сказать, безопасное место во всем Афгане был этот аэропорт Баграм… Однако, если Черный Араб родился в 1970 году, то вряд ли он мог добраться до Афгана двенадцатилетним пацаном и шмалять из-за афганской скалы по Лебедю. Если же Черный Араб родился в 1963 году, тогда мог. Но я же говорю, как у классического отрицательного героя у Хаттаба нет (и не будет) четкой истории жизни. Будет легенда. В те же годы, когда Черный Араб учился в колледже в США и одновременно воевал в Афганистане, он еще (вариант) служил в Черкесской Гвардии короля Хуссейна. Черкесская же гвардия короля Хуссейна набиралась из кавказцев, в частности из чеченцев. В неясной и легендарной, двоящейся и троящейся биографии Хаттаба одно ясно: он не чечен. Тогда что он делал в Черкесской Гвардии? В 90-х годах Хаттаб согласно молве (опять?) воюет в Афганистане моджахедом, непонятно против кого только, русских там уже нет. Далее он воюет в Таджикистане на стороне исламской оппозиции. Опять-таки неизвестно, против кого он там воевал. Я был в Таджикистане в 1997 году. Ни Худойбердыев, ни командиры 201-й о Хоттабе не упоминали. Тогда же, якобы, Хаттаб познакомился с Бен Ладеном. Дорого бы дал обыватель, чтобы хоть одним глазом на пару минут лицезреть видео, где Хаттаб сидит с дружбаном Бен Ладеном. Молва утверждает также, что Хаттаб закончил военную академию в Аммане. В 1994 или 1995 году прибыл в Чечню, где стал одним из полевых командиров. Вот тут уже начинается достоверность.

А что делал с апреля 1982 года, удалившись из Афганистана, Александр Иванович Лебедь? Вот он как раз выехал из Афгана и учился в Москве в академии однозначно. Затем стал подниматься по служебной лестнице. Был замкомандира полка ВДВ, командиром полка, замкомандиром дивизии: служил в Рязани, Пскове и Костроме. В 1988 году стал командиром 106-й дивизии ВДВ в городе Тула. В 1991 году Лебедь становится заместителем командующего ВДВ по боевой подготовке.

В августе 1991 года руководил вводом частей Тульской дивизии в Москву. 20 августа на митинге у «Белого Дома» было объявлено о переходе частей ВДВ под командованием полковника Лебедя на сторону Ельцина, в юрисдикцию России, т.е. он нарушил присягу СССР.

Далее в биографии положительного героя Лебедя идет кусок, небольшой впрочем, двухнедельный, который двоится, троится, бликует и неясен, словно это кусок жизни отрицательного героя (афганский эпизод его жизни тоже двоится, но истину все же раскопали даже СМИ). Речь идет о дате прибытия Лебедя в Приднестровье. Он сам утверждал, что явился в Приднестровье 23 июня 1992 года и остановил войну. При помощи 14-ой армии. Это один из важнейших эпизодов основополагающего мифа генерала Лебедя. Поскольку как протагонист исторической драмы 90-х я находился на той же сцене — был в эти дни в Приднестровье, могу свидетельствовать, что наступление «румын» на Бендеры остановили части 14-ой армии (в частности, офицеры саперного батальона подполковника Дудкевича) самовольно, включившись в войну на стороне Приднестровской самопровозглашенной республики. 22 июня 1992 года несколько десятков военнослужащих погибли в бою с «румынами». Командовал 14-ой армией тогда еще никакой не Лебедь, а генерал Неткачев. Я сам видел приказ об увольнении из 14-ой армии офицеров, погибших 22 июня. Подлый приказ был подписан Неткачевым и датирован 25 июня. Первая бумага, которую подписал Лебедь в качестве командующего 14 армией, датирована 4 июля 1992 года. Как хулиганистые дети, играя в монеты, мухлюют, вовсю натягивая раструб пальцев (один раз мой приятель надрезал себе перепонку между пальцами, чтобы выиграть), так и Лебедь «натянул» свой приезд в Приднестровье, дабы прослыть «спасителем». Перед глазами же моими стоит, живое, лицо подполковника Дудкевича, злое и красное, когда он показывал мне подлую бумагу об увольнении героев, потрясая ею.

Так вот. В 1994 или 1995 году Хаттаб приехал в Чечню. 24 марта 1994 года я прилетел в Москву из Парижа, что называется «с вещами» на ПМЖ, решив победить здесь или умереть.

А Лебедь? Лебедь в июле 1992 года поучаствовал в уничтожении одного из полевых командиров ПМР, бывшего сослуживца по Афгану — комбата Костенко (читай мою книгу «Убийство Часового»), а затем рассорился с руководителями Приднестровья.

В августе 1994 года Лебедь отказывается от поста министра обороны Таджикистана. А где в это время Хаттаб? Еще в Таджикистане или уже в Чечне? В июне 1995 президент Ельцин подписал указ о досрочном увольнении Лебедя в запас. Осенью 1995 года генерал становится Депутатом ГосДумы по Тульскому избирательному округу №176. В первом туре Президентских выборов 16 июня 1996 года Лебедь занял третье место, набрав 14,7 %. 18 июня он назначен секретарем Совета Безопасности. В августе того же года подписывает с Асланом Масхадовым Хасавюртовские соглашения. (В октябре, впрочем, Ельцин выгоняет его из СовБеза. Поработал и хватит…)

Хаттаб выходит на авансцену Истории в 1996 году. После организации засады на колонну 245 мотострелкового полка в Аргунском ущелье, когда погибли 52 российских солдата и 53 ранены, Хаттаб приобретает всероссийскую известность. С тех пор он сближается с Шамилем Басаевым — другим ярчайшим отрицательным героем. Вместе на фоне зеленых гор — яркие, экзотические, странно одетые, в локонах, в бородах, окруженные боевиками, детьми и женщинами, с восторгом глядящими на этих двух воинов — такими предстают нам два эти врага наши с видеофильмов, захваченных у боевиков. Как какие-нибудь герои мексиканской революции.

17 мая 1998 года Александр Лебедь избран губернатором Красноярского края. К тому времени он уже три года как сменил тельняшку десантника и непомерную генеральскую ведерную фуражку на цивильный костюм. Костюм ему не идет, точнее идет, но хуже, чем военная форма. Александр Иванович хитер как настоящий казак (а он есть казак, кто же он еще, из Новочеркасска?!), но как настоящий казак он и недалек. У него, впрочем, явно художественно ориентированный острый взгляд наблюдателя. Депутаты ГосДумы у него «сидят с видом задумчивой гири» (отлично!), «Генерал-демократ, все равно, что еврей-оленевод», «коней на переправе не меняют, а ослов — можно и нужно менять», в общем, он наблюдательный казачий сын, боевой самородок, таких обычно не любят товарищи, но у таких бывают увлеченные ими почитатели. Харизма видна в каждом жесте и взгляде генерала. т.е. очарование исходит.

Харизма есть и у Черного Араба и очень сильная, не меньше генеральской — он напоминает со своими прибамбасами гранат и оружия веселящегося ассирийского воина с фризов в Сузах. Видео-культура, свойственная чеченской войне, оставила нам незаменимые образчики, о которых (может быть) грезил американец Стивенсон, воображая своих пиратов для «Острова сокровищ». Летом 1998 года Лебедь обживается в Красноярске (читай мою книгу «Охота на Быкова»), а два Джона Сильвера: Шамиль Басаев и Эмир Хаттаб замутили общее дело: решили создать исламский имамат на Северном Кавказе, поднять восстание в Дагестане. Для этого, и вообще, как подобает Джону Сильверу, Хаттаб организует несколько диверсионных школ. В августе 1999 года во главе нескольких тысяч чеченских и дагестанских бойцов Хаттаб и Шамиль Басаев переходят границу Дагестана. Представляю, как они себя гордо и мощно чувствовали! Однако Дагестан не подготовлен ими к войне. Сильнейший клан Главы ГосСовета Дагестана Магомедова сумел мобилизовать силы и немедленно поднять Дагестан против чеченских революционеров. Хаттаб, кстати, женат на даргинке из дагестанского ваххабитского села Карамахи. Грозящий распадом РФ момент удобен для прихода к власти в России сильного человека. Ельцин призывает на пост премьера директора Федеральной Службы Безопасности — сами знаете кого. Магомедов и Путин объединяют усилия — дагестанскому ополчению раздается 25 тысяч стволов — Карамахи и Чабанмахи сровнены с землей.

Осенью 1999 года Буйнакск, Волгодонск и Москву сотрясают взрывы. Прокуратура утверждает, что взрывы организовал Черный Араб. (Сейчас на основании абортированного взрыва — учения в Рязани, олигарх Березовский и партия «Либеральная Россия» утверждают, что взрывы организованы и осуществлены ФСБ России). Черного Араба дьяволизируют на глазах. Между тем Хаттаб в феврале-марте 2000 года совершает свою самую крупную операцию — прорыв полутора тысяч боевиков из Веденского ущелья. Оказавшаяся на их пути рота десантников 104 полка 76-й Псковской Гвардейской дивизии ВДВ, которой командовал в свое время Лебедь, сметена. 86 десантников погибли. Ассирийский зверь на фризе в Сузах ревет протяжно.

Дальнейшие события жизни двух протагонистов Истории с большой буквы по темпу своему могут быть охарактеризованы как «затухание». Все меньше виден Хаттаб, он где-то в горах изолирован, и хотя его обвиняют во взрывах в марте 2001 года в Ессентуках, в Минеральных Водах и в Карачаево-Черкессии, доказать. отдавал ли он такие приказы или нет — невозможно. Лебедь, привыкший к нападению и, если не к сражению, то хотя бы к ссоре, завяз в Красноярских разборках. В бизнесе, где фронт — везде, и в чиновничьих интригах, где одни подножки и удары ножом, или пером, в спину. Последние действия Лебедя полны смятения. После поражения своего блока на выборах в Законодательное Собрание Края, он предпринимает бессмысленную экстравагантную попытку омолодить свою администрацию,— объявляет конкурс на замещение должностей своих заместителей. На одной из последних видео — 22 марта с.г., за месяц до смерти, Лебедь бродит на встрече с Путиным в кожаном пальто на меху и большой шапке, неуклюжий и забытый всеми. Вот он останавливает пробегающего чиновника, чтобы самому с ним поздороваться. Он бросается к чиновнику… У Лебедя вид лишнего времени тяжелого человека — провинциального дядьки. А контрастом к нему служит легкий Президент, с непокрытой головой, в черном реглане.

Хаттаб лежит в земляной щели с большим достоинством. Над лицом его сухая зимняя травинка, у него подвязана челюсть, бинт уходит под бороду. Калеченная рука над причинным местом. Две лохматые головы (одна в лыжной шапочке), склонились над ним. До этого видеозапись добросовестно показывала, как телохранитель Хаттаба Муса, любовно вспушил ему бороду.

Генерал-полковник Лебедь весь покрыт некими листками с православными изречениями почему-то. В изножье его гроба — его медали.

Прощайте, Хабиб Рахманович Хаттаб и Александр Иванович Лебедь.

О мусоре

Ребенком и подростком мне приходилось много раз убегать из дома, и я всегда попадал на окраину Харькова, а современные города, как известно, окружают свалки. Там вечно что-то горело, и часть неба застил черный дым. Дым свалки вонял особым запахом, поскольку горели старые, непотребные вещи, заношенные человеком и измазанные, провонявшие им. Новые вещи обыкновенно горят молодо и бодро, с каким-нибудь химически ехидным, но бодрым и злым запахом. Старые же вещи — пенсионеры и инвалиды — горят с усталым морщинистым запахом болезней, бактерий, клопов, тараканов, пота и труда бедной жизни, немытых телес, как будто жгут самого гнилого бедного старика…

На свалках присутствовали и уродливые аборигены их. Мне всегда казалось, что все эти шелудивые мальчики, синие старушки и рослые дауны-крючники на самом деле, по меньшей мере, каннибалы, а, возможно, имеют и худшие привычки и наклонности. О, свалки моей юности! Там шлялись порочные грязные крошки в лохмотьях и плотоядные стариканы либо с острыми подбородками, либо вовсе без оных, всякие искореженные жизнью «едоки картофеля» и «любители абсента», которых я впоследствии с удивлением обнаружил на полотнах великих гениев авангарда…

Однажды, я нашел искусственные челюсти! До чего же гадко они выглядели! Сплошь и рядом валялись одиночные носки, гнилые женские трусы, презервативы, использованная кровавая вата и бинты больниц, половинки гипсовых рук и ног… Я был хороший мальчик, но бес жил у меня в ребре, я упорно убегал и ночевал черт знает где, а вовсе не на родительском стерильном диване, рядом с протестантским книжным шкафом. Видимо, я стремился стать плохим и неисправимым. А символом плохих и неисправимых была свалка. А над свалкою чаще всего вздымались трубы ТЭЦ. А в небе по ночам горели три шестерки.

Никогда не ходи, о мальчик, теми же дорогами, что и я, они обязательно приведут тебя в тюрьму, как привели меня, грешного…

Особенность мусорных свалок моего детства и юности заключалось в том, что над ними всеми, всегда трепетали на ветру станиолевые, опарафиненные длинные ленты раскуроченных трансформаторов. Только ли дети раскурочивали, ветрового эффекта ради, трансформаторы, изъятые из радиоприемников, или этим занимались живые существа всякого возраста и пола, теперь уже не установишь, ясно. Но все свалки выглядели как шишковатые скальпы Горгоны Медузы, волнисто струя по ветру в одну сторону свои станиолевые волосы, уложенные на парафиновую подкладку. Станиоль и крахмальный парафин на ветру цокотали как… тут следует остановиться и подумать «как?» Приходит в голову лишь сравнение с вибрирующим авиалайнером. Чуть позднее по времени, но я еще убегал из дому и застал их, появились в ассортименте свалки и спутанные в малахольной манере магнитофонные ленты. Дело в то, что в СССР тогда наладили выпуск катушечных магнитофонов широкого потребления. Теперь к серебряным цокающим волосам на скальпах советских свалок прибавились спутанные рыжие, шуршащие.

Ты шел там, а вся эта растительность уносилась ветром, держалась ветром в движении. Добавьте сюда дым, вонь, бродяги, разбитые унитазы, сломанные костыли, собаки, яростно выгребающие какие-то кости, убогие останки одежды послевоенных пятнадцати лет… Мрачная картина…

В Америке, куда я попал в 1975, в феврале, мусор оказался куда веселее. Хотя я уже окончательно тогда убежал из дому, и более убегать не было надобности, и потому на свалках я не оказывался, мусор в Нью-Йорке был виден всем и легкодоступен. Его было очень много, и к ночи его выкатывали в очень больших емкостях, в вагонетках целых промышленного вида, на обочины улиц. Лучший мусор, который еще мог послужить ближнему, но уже не нужен был им самим, американцы выносили в отдельных аккуратных пакетах и помещали на край тротуара. Там обычно обнаруживалась одежда и обувь. Задавшись целью, в центре Манхэттена можно было в один вечер полностью сменить гардероб. В пакетах легко можно было найти сносную почти новую одежду и обувь.

В феврале 1976 года, я, помню, познакомился с парнем, художником по мусору, т.е. он рисовал исключительно мусор. Он был новым реалистом. Армянин из Совдепа он женился на американской армянке и снял для работы студио над кофе-шопом на Мэдисон авеню, в начале 20-х улиц. О нем и его полотнах я упоминаю мельком в «Дневнике Неудачника». Армянская его фамилия где-то у меня записана, но, находясь в тюрьме, я сейчас ее вспомнить не могу. Что он делал? Он собирал мусор в прозрачные пластиковые мешки и скрупулезно рисовал эти мешки маслом. Получалось очень красиво, а так как нет в мире двух похожих пластиковых мешков с мусором, то получалось и разнообразно. Потому что представьте себе: красно-белая пачка «Марлборо», бутылка от «Кока-колы», ну там еще, предположим, «Кэмпбелл суп», уже сколько цветов!.. Тут я подумал, что, возможно, его звали Рубик (т. е. Рубен), а фамилия, возможно, была Кочарян. Но так как армянин Акопян — главный свидетель обвинения в моем уголовном деле по статье 205 — терроризм, по которой могут изъять из обращения лет на двадцать, то я не могу долго рассуждать об армянских фамилиях,— меня тошнит и хочется стрелять. Из-за переводчика армянина убили в Тегеране Грибоедова, из-за армян у нас, русских, вечно проблемы, хотя тот парень был вроде хороший парень. Я тогда ушел из дома на Лексингтон, у меня происходил разрыв с женой. Рубик оставил меня у себя ночевать в студио — среди полотен с мусором, а сам, взяв жену и ребенка, ушел ночевать к теще. Перед уходом мы крепко выпили, и я рассказал им о своей жене, думаю, в тот вечер я их достал этой женой. «Ну, лучшие люди на свете!»,— подумал я о них, когда они ушли. Они, правда, сказали мне, что грудному ребенку вреден запах краски, потому они едут ночевать к теще. Ночью меня разбудил… призрак. Он орал, вопил и гонял по всей студио, а потом упал на макет в углу и задергался, хрипя. Тут я догадался, что не запах краски погнал молодую семью к теще.

Когда явился Рубик, я рассказал ему о призраке. Он вздохнул и, взяв красно-коричневый макет за угол, откатал его с угла и обнажил под ним еще один макет в бурых пятнах. Оказалось, несколько месяцев назад здесь убили человека, потому рента за студио взымалась смехотворно низкая. Владелец кафе-шопа сдавал студио на Мэдисон почти задаром. Убитый, увы, вел себя нескромно, шумно, т.е. не хотел успокоиться. Убежала даже кошка Рубика, а дитя орало и синело на глазах. Вскоре новому реалисту пришлось отказаться от студио из-за призрака. Свежеубитый и, как говорили, убитый неправедно, т.е. вины за ним никакой не было, его убили по ошибке, приняв за другого, буйствовал, и жить там было невозможно. Мне в моем состоянии оставленного мужа, впрочем, море было по колено, я переживал тоже адские муки, так что мы с ним были два сапога пара, с призраком.

Это все сущая правда, о призраке. Эту правду может подтвердить Бахчанян, другой армянин из Нью-Йорка. Тяжелый сюжет — армяне, потому вернемся к мусору. В доме 86 на Rue de Turenne, где я жил на крыше, в Париже мусорные баки стояли под лестницей. Однажды я обнаружил там завалы мужской одежды: костюмов, рубах и даже отрезов ткани. Оказалось, магазин под названием «Патрик Александр», помещавшийся в цокольном этаже нашего дома, делал у себя ремонт и выбросил все ненужное. Я потом носил эти костюмы многие годы. А говорят — мусор!

Когда я был особенно бедным, в первый год своей жизни в Париже, я выходил вечерами на рю Рамбуто и собирал там в ящиках, сложенных вдоль тротуара, порченные овощи и фрукты, листья салата, лимоны. Я написал об этом в рассказе «Великая Мать Любви». Весь фокус состоял в том, чтобы успеть подобрать отходы из этих лубяных ящиков до того, как негры в зеленых комбинезонах забросят их в гудящую мусоросборочную машину. Негры были муниципальные рабочие и зарабатывали больше, чем я, писатель, потому мои отходы их не интересовали, они безжалостно убирали улицу.

А то еще хронологически ранее, проживая в Италии зимой с 1974 на 1975-й год, я поехал с художником-евреем в Неаполь. Над Неаполем стояло жуткое какое-то полнолунное солнце, и была в самом разгаре забастовка мусорщиков. У художника в Неаполе была выставка. А город был завален мусором до колена, а кое-где до щиколотки. Воняло карболкой, началась даже холера, но профсоюз мусорщиков не уступал. Матерясь обильно, экспансивные самцы-итальянцы выходили брезгливо из дворов, заваленных мусором, чистенькие мужчины в шелковых рубашках и приталенных костюмчиках, чистили газеткой туфли и устремлялись в город на поиски любовных приключений. В начале 70-х Италия была еще бедной страной, и потому итальянские мужчины были одеты с иголочки. Из грязных ужасающих дворов выходили юные Ален Делоны. Я заметил, что чем беднее страна, тем больше стараются хорошо одеться ее мужчины. Впоследствии, экономически процветая, итальянцы стали походить на неряшливых американцев. Ну да, а тогда у Неаполитанского залива под вопли «О соле миа!» воняло карболкой, к туфлям прилипала гнусная слизь, и жарко цвела холера. Как вспомню Неаполь,— солнце огромной луною в небе — так запах карболки прилетает из прошлого. Еще там вдоль моря бродили банды отвратительных цыганистых детей-попрошаек. «Этот мальчик безнадежен,— говорил мне художник, отдавая подростку, похожему на прыщавые ножницы, какие-то алюминиевые монеты,— его нужно было удушить во младенчестве».

Живя в гигантских городах-мегаполисах, я постепенно перестроил свою эстетику на мегаполисный лад. Нью-Йорк и Париж воспитали у меня любовь к мусору. Как японцы (довольно вульгарно, надо сказать, они при этом еще и бухают как свиньи, некоторые японцы — грязные алкаши) создали культ из лицезрения цветущей «сакуры», т.е. вишни, так у меня сложился культ обожания мусора. В 1985 и 1986 годах моя подруга Наташа Медведева жила отдельно от меня на улице Святого Спасителя, впадающей в рю Святого Дени — улицы проституток. Но главное в том районе не проститутки. Это район, где шьют так называемый «Сентьер» — т.е. пояс. Там расположены тысячи швейных мастерских, именно там делают парижскую моду, фальшивую и настоящую. Не надо воображать светлые цеха Веры Павловны. Для создания великолепных парижских платьев, туфелек и прибамбасов французы употребляют нечесаных эмигранток и эмигрантов: китаезов, турков, арабских крупных девушек, черноглазых негритосов. Все это воняет, смердит и трудится у раскалившихся машин в захламленных помещениях с разваливающимися стенами. Возвращаясь от Наташи Медведевой, я любил покопаться в мешках с обрезками тканей. Иногда неловкий гастарбайтер неправильно делал штамп, и тысячи частей рукава выбрасывались на улицу. Случай сплетал эти части рукава с обрезками самых фантастических цветов и конфигураций. Все это крепко пахло трикотажем, производством, прошедшим в Париже дождем. А я стоял и любовался с загадочной улыбкой маньяка.

Вообще про мусор можно много чего сказать. А мусор может сказать о народе, от которого остался этот мусор. От греков остались всякие там горшки с великолепными фигурами атлетов, богов и героев, покрытые глазурью. Остались статуи с благородными, но сбитыми носами. Помню, спустившись с каменистого плато к Адриатике, дело было в 1993, я с отрядом сербской военной полиции попал на место стоянки французского батальона миротворцев. Миротворцы только что ушли, оставив после себя несколько свалок. Наиболее заметной частью каждой свалки были бутылки из-под французского вина. Ну, скажем, нижнего среднего качества вина. Преобладали бутылки с этикетками «Blanc du Blanc», как ясно из названия, это белое вино, и «Cofe du Rhone» — известное среднее красное вино. Банки из-под консерв преобладали рыбные, а среди рыбных — банки из-под макрели. А еще очень значительным элементом свалок были дешевые карманного формата книжонки о войне. На обложках мускулистые супермены сжимали в руках сверхнавороченные автоматы, больше похожие на оружие из «Звездных войн». Книжечки разбухли от дождей, и порою слипались друг с другом, превращаясь в чудовищные скульптурные комки папье-маше. Впрочем, папье-маше и означает жеваная бумага. В этих мусорных горах — отходах высокоразвитой цивилизации я нашел и немало открыток и даже писем и фотографий. Объяснялось жестокосердие французских солдат просто: с этого места их эвакуировали поспешно, на вертолетах. Все лишнее приказали выбросить. Они оставили даже боеприпасы. Тут уж не до открыток. Я, помню, набрав себе открыток и писем, долго потом читал их, разлепляя и высушивая. Так как я любопытствую.

Когда я жил в Красноярске на улице Горького за несколько месяцев перед арестом, влево в окне там были видны три огромных мусорных контейнера. Так от них кормились множество голубей, ворон, собак и человеков. Люди подходили к проблеме толково, работала бригада с рюкзаками и крючьями. У них процветала специализация: отдельно бутылки, отдельно бумага и кости, и металл, и отдельно пищевые отходы. Стояли жуткие, впрочем, обычные сибирские морозы. На всю эту обильную жизнедеятельность можно было смотреть часами. Что мы с крошечной Настей и делали из окна кухни. Вороны атаковали голубей, бригада человеков отколотила чужого нищего, запустившего руки в резервуар жизни. Красноярская свалка во дворе обслуживала целое каре пятиэтажных домов. По причине морозов она не воняла.

Кое-что о следователях

Чекисты праздновали. Майор сказал, что провожают на пенсию. Из коридора отлично пахло дымным мясом и пригорелым жиром и пригорелым луком. Неужто шашлык? Из кулинарии? Под присмотром майора я изучал свое уголовное дело. До позднего вечера, ибо следователи торопились освободиться от уголовного дела. А я не торопился. Я спокойно читал и выписывал. Я сказал, что я хочу в туалет. Ох, а потерпеть не можете, Эдуард Вениаминович? Еще час? «Нет,— сказал я — хочу в туалет». Майор стал звонить в тюрьму, оставив компьютер, на котором он не то играл в игру, не то составлял порученный ему подполковником Шишкиным кусок моего обвинительного заключения. Несмотря на все эти обращения по имени-отчеству, на компьютер и две гири майора, которые он мне по настроению иногда позволял выжимать, этот их коллектив оформлял меня на четыре статьи, и такие выдающиеся, что могу никогда не вернуться из ГУИНа.

Пришел унтер-офицер и повел меня. Свернув налево по коридору, можно было через десяток шагов достичь туалета в конце коридора, но празднующие чекисты в это время высыпали в коридор курить и, разбившись на группки по-двое, по-трое, сладострастно дымили и беседовали: «Бу-бу-бу». Увидев зэка, они разом замолчали. Самые невнимательные свернули свои «бу-бу-бу» последними. Зэка в этот час в коридоре никто увидеть не ожидал. Нос, очки, борода, изрядно отросшие волосы,— мимо них провели меня — государственного преступника, революционера. У них, я успел заметить, были буклированные пиджаки, свитера, рубашки, галстуки, у одного даже трубка! Унтер повел меня не налево, чтобы не рассекать их толпу, а направо. Там была дыра в стене без двери, а далее — лестница на нижний этаж, в туалет номер два. Я уже там как-то побывал…

Зэка повели в туалет, а они праздновали. Полковник ФСБ уходил на пенсию. Пахло дымными мясом…

Есть широко известная гравюра: «Французский следователь», изображающая сурового, средних лет мужчину в панталонах и чулках, он сидит статуей, лицом на зрителя, перед ним, со связанными сзади руками, стоит на коленях женщина. Взгляд у морщинистого служителя закона суровый и невеселый, крепкие колени широко расставлены, ничего хорошего полногрудой испуганной даме он не обещает. В руке следователь держит толстый пучок розог. Как минимум исхлещут бедную. Обыкновенно эту гравюру включают во все издания де Сада. Не помню, какого века гравюра, судя по технике исполнения — середина 19 века. Французский представитель закона выглядит мощно и мрачно, как верховный жрец Преступления. «Если станут набрасывать на голову пластиковый пакет, нужно успеть вдохнуть, успеть втянуть в себя кусок мешка и прогрызть»,— так меня учил молодой бандит Мишка, мой сокамерник. Ему одевали пакет, когда арестовали по первой ходке. «Менты на Петровке»,— сказал Мишка. «А если они наденут второй пакет?» — спросил я идиотски. «Ну, пока найдут…» — отвечал Мишка.

Глагол «пытать» в русском языке когда-то вовсе не значил «пытки», а имел смысл — «спрашивать, допытываться». Употреблялся больше глагол «мучить», если надо было обозначить соответствующее действие. Однако, по прошествии нескольких веков существования практики пытливого, вдумчивого следствия (его у нас ввел Петр I в подражание северо-европейским землям: Германии, Голландии и Швеции) «с пристрастием», изначальное значение слова «пытать» забылось, и производное от него существительное «пытки» стало однозначным. Правозащитные организации мира указуют на Россию перстом как на страну, в которой широко применяются пытки. Однако общероссийское сознание населения страны неколебимо! Считаем, что тот, кто у власти — суть следователь, а тот, кто не у власти — суть подследственный. Главным следователем у нас всегда был глава государства — император, вождь. Петр I сам «пытал» своего сына Алексея и проходивших по его делу подельников, с пристрастием, образовав для этого тайный приказ.

Следователь шел по следу, и там, где след обрывался — обращался к посторонней помощи — «пытал» имеющегося подследственного с пристрастием, и в результате непременно обнаруживал утерянный след. Ибо подследственный обыкновенно не выдерживал пытания. На роковой и неравный поединок следователя и подследственного обращала внимание Большая Литература: о де Саде я уже упомянул, этот знаток тюремной вселенной, проведший в ней больее половины своей жизни, известен. Сада допрашивали не раз, в том числе и Революционный Трибунал во главе с общественным обвинителем Фукье-Тенвиллем, а потом и наполеоновские прокуроры. Так что Сад знал следователей королевских, революционных и императорских. Четыре подобных злодея фигурируют у него в «Ста днях Содома». Гравюру «Французский следователь» недаром суют во все собрания сочинений Сада, хотя и исполненная после его смерти, она выражает Дух де Садовских сочинений, его мысль, лучше, чем шеренги совокупляющихся голяков обоего пола, каковыми также снабжают его сочинения. Федор Михайлович Достоевский, поднатужась, создал образ следователя Порфирия Петровича — виз-а-ви юноши Раскольникова. Вот не помню, есть ли у него в романе («Преступление и наказание», разумеется) — фамилия. В любом случае она не запоминается, остается «Порфирий Петрович» — архетип следователя. Здесь Достоевский забежал вперед и предсказал появление кэгэбэшников — людей без фамилий. Через полсотни лет после смерти Достоевского появятся эти люди без фамилий, только имя-отчество. В 1973 меня допрашивал Антон Семенович, а в 2001 и 2002 вокруг меня их целая стая. Уже с фамилиями, хотя и неохотно.

Вообще следователи предпочитают работать стаями. В этом они похожи на собак. Они загоняют… Некоторых животных, кто попроще и за кого некому вступиться — загоняют в сеть пластиковым мешком на голову, таких как я — сотнями обманов, чиновничьими штуками, крючкотворством; загоняют в ловушку, где мы и лежим, опутанные веревками показаний «свидетелей», магнитолентами подслушек и подглядок, «вещественными» доказательствами…

Следователь… Передо мной сидит человек по фамилии Шишкин. Он, может, и в пиджаке, и никакой такой особой рубахи и панталон нет, и чулок, но это мрачный Идол, олицетворяющий Государство. У него руки не в крови, но за все эти его тюканья пальцами бескровных рук (он худ, бледен, плешив и бескровен, и на нем некий «тон», как бы загар Ада, подземного царства) по клавишам компьютера ты заплатишь, и кровью тоже, из горла от туберкулеза… — говорю я себе.

Перед тобой сидит человек. У него есть охотничий инстинкт. Это не хобби, инстинкт у него в крови, это не греческий, не латынь, инстинкт не хорошие манеры, он не забывается. Инстинктом пренебречь нельзя. Охотничий инстинкт и безнаказанность (он неприкасаем, он — Идол Государства) заставляют его идти по следу. Потому он СЛЕДОВАТЕЛЬ. А ты добыча, на ханжеском языке судейских именуемая: ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ. Это каннибальская методика,— людоедам с островов Фиджи тоже в 19 веке было неудобно называть съедаемого — человеком, они ханжески употребляли эвфемизм: «длинная белая свинья». Вот ты для Шишкина Олега Анатольевича — «белая длинная свинья», чтоб ему было удобнее гнаться за тобой и безжалостно открывать все твои штучки-схороны, куда ты спрятался. А там, где нет никаких штучек — изобретать их для тебя. Ни ради твоей матери, ни ради своей, он тебя не отпустит, этот мрачный Щелкунчик с носом-буравом, этот Головастик; след не бросит. Из-за безнаказанности. (Бросит, конечно, под дулом, но ствола-то у тебя как раз и нет). Ему может быть именно тебя и жалко, но киловатты его жалости ничто в сравнении с тысячами ватт его инстинкта загонщика-следователя. То есть, «котлеты (гонка за тобой, охота) отдельно, а мухи (жалость, понимание твоей моральной правоты) — отдельно».

Он тщедушен. Он не то, что гири не выжимает, он просто урод физически, у него впалая грудь, большие уши и нос. Он рано оплешивел. Он весь ушел в хитроизвилины. Что такое хитроизвилины? Это как при вязании свитера или шапочки,— умение подцепить крючком нить и ввязать ее в общее месиво. Шишкин не гений, как не гений — старушка-вязальщица, но он ловко орудует спицами: ать-два, ать-два… Он знает, как связать дело.

Ты не должен ничего ему говорить. Ничего. Как можно меньше слов, и даже слогов, силлабов, букв. Будь скуп, будь скрягой на звуки. Ибо он вяжет из всего. «Что этот Ваш Николай, каменщик, дикий человек, ну где Вы таких набрали?» — А что?— «Ну совсем же двух слов не может связать». Позднее я прочел показания Николая. Он ничего не показал, сказал пару банальностей: «Не видел, не знаю, сторожил». Отличные для меня показания. Ибо из этой скудности Шишкин ничего не свяжет. У смирительной рубашки для меня, которую он вяжет, не будет рукава. А вот интеллектуал, знаток санскрита, философ, умник Андрей как соловей разливался перед следователем на 12 целых листов на пишущей машинке набеседовал, глупец. Вот и рукав у следственной телогрейки появился. Да эдак они мне и тюремный бушлат свяжут! Андрей думает, что он ничего не сказал, что он беседовал о теории. А то, что стая следователей во главе с генерал-полковником, (розовощекий и высокий, к пенсионному возрасту подходит генерал-полковник), что эта стая хитрым маневром сделала эту теорию практикой (всего лишь по пути самовольно переименовав «теорию» в «проект», во как работают слуги государевы!!!), глупец Андрей не знал, не предполагал такого подлога! Санскрит! Немецкий! Арабский учит! Индуизм, буддизм — все знает, а по-житейски Андрей перед следователем оказался глупцом. Да не думай, что ты умнее следователя, потому что он всего того, что ты знаешь — не знает. Его методике учили, как тебя разговорить. «А как по Вашему, Андрей Батькович, Ваша теория предусматривает…?» И обрадованный очкарик заливается, довольный, что его слушают. Следователь силен тем, что он примитивен. Розовощекий, с брюшком семьянин, хороший дедушка, генерал-полковник, начальник Управления составил (хитрожопый генерал-полковник!) вопросник и разослал его в сорок четыре региона — и там следователи стали вызывать членов партии. Стали шпарить по вопроснику. Чтобы поймать меня в сеть, засадить, чтобы я сгнил в тюрьме. Генерал-полковнику по барабану, что он схитрожопил — составил «проект» из трех документов, опубликованных с дистанцией в год, а потом через три месяца. Он, наверное, еще и гордится, что так ловко слепил свой проект, остроумно так. Вечером у этого г/п Балашова внуки в ногах по тапочкам на ковре ползают, газетку он читает, надев очки… Он слепил «проект», а следователи по регионам скрепили его части соплями нескольких наивных мальчишек…

А какие там люди в регионах! Какие фамилии! Следователь-женщина: КУСЛИВАЯ. Думать будешь месяц, лучше не придумаешь. Или другая крайность — следователь СЧАСТЛИВЫЙ. Оторопь берет. А то меня допрашивали в кабинете с аквариумом. Хозяина, правда, на месте не было — похожий на бога Анубиса (у него маленькая головка и желто-серая кожа обитателя подземного царства), шакалообразный подполковник Баранов был в командировке. Рыбки там следовательские плавают в аквариуме — шнырь— шнырь. Корм рядом лежит. Как мне хотелось повыкидывать их в окно — следовательские рыбки эти. Потом пришел Шишкин, привел стажера — кормить рыбок. Стажер такой как Шишкин, но молодой — бледная немощь, в прыщах, с носом. Подобострастно — «да, Олег Анатольевич, конечно, Олег Анатольевич…» Вдвоем они шептались и наклонялись над аквариумом, счастливые как два педераста.

Зашел в кабинет, видишь у него аквариум… Не расслабляйся, следователь неумолимо прижимает тебя лопатками к полу, аквариум или нет. Дзержинский у некоторых из них висит. Я сказал одному: «Снимите Дзержинского. Он не имеет к вам ни малейшего отношения. Вы не имеете на него права. Он в тюрьмах сидел. Он такой как мы. Он сидел в Варшавском централе, а там каждую ночь на казнь, вешать людей выводили. Дзержинский был революционер, а вы охранка!» «Он основатель нашего ведомства»,— сказал следователь. «Вам нужно повесить Зубатова»,— сказал я убежденно.

Другой мне говорит: «Кто Вам сказал, что Вы Великий Писатель? Мои друзья, все они с высшим образованием, читали ваши книги…» — Ну и что? «Не то, не то…» — пробормотал он. Я задумался, что бы ему ответить. А отвечать не стал. Эти его друзья с высшим образованием, я представил их себе, и только воскликнул: «Во как!» (Самодовольные, они с высшим, а у меня 10 классов!)

Самый лучший следователь — это алкоголик. Каждое утро он сам не свой, и в течение дня много раз бегает выпить. На тебя он смотрит как на досадную помеху или удобное алиби, в зависимости от того, сколько он выпил. Алиби звучит так: «Я занят, я работаю с подследственным», а помеха: «Ну зайди на пять минут, посиди с подследственным, мне отлучиться надо». И по коридору топ-топ-топ-топ-топ, к пиву, к пиву!

Однако для Государства их слабости не имеют значения. Все вместе, животастые, тощие как глисты, юные или дряхлые, сложены они в единую глыбу каменного холодного закона: трещина-яма рта, через которую они тебя заглатывают, каменные, глубокие уши, которыми подслушивают, немигающие злобные слепые глаза — черные угли. На каменных губах Закона — кровь запеклась пенкой.

Дикие девочки

Вообще-то взрослая, выросшая до отказа самка — смешна. Этакая затянутая в трусы и лифчик, мясная такая, тугая и остро пахнущая туша. Как бы ее варили как сарделину до отказа. Еще не лопается, но готова вот сейчас распороться трещиной. Сиськи-батоны, жировые отложения, живот вперед, задница — на зад. Особенно нелеп лифчик (бюстгальтер по-древнему) — какая-то просто сбруя, как на лошади или там, осле. Мы уже привыкли, но вообще-то хохотать нужно, когда стоит такое существо перед тобой в сбруе, и пальцами ног шевелит… Я думаю, лучшим из них этот поганый лифчик ненавистен. Конечно, есть, в конце концов, опасность отвисания, но лучше уж пусть когда-нибудь потом отвисают, чем сейчас в таком виде путешествовать и появляться в интимный момент с этими переметными сумами для грудей.

Девушка — существо выжидающее. Она всегда ждет. Не то, что она от природы такая. Это ее сделали зависимой. Внутри себя она, может быть, нетерпеливо простеньким матом кроет тебя за то, что ты еще не протянул к ней руки. Что до нее, то она давно все решила, девушка существо соглашающееся, впускающее или нет. Про себя она все решила о тебе, едва увидев. Она решила «Дам». «Ему дам». Она сделала полдела. И еще сделает часть, когда будет заниматься с тобой любовью. Постарается тебе понравиться, если ты ей нужен. Но общество и воспитание обрекло ее на пассивную роль, на роль «телки». Потому она ждет своего часа. И зыркает глазами. Ее мама так учила. И общество.

От природы распределение ролей конечно налицо. Женщина впускает, у нее есть куда. Мужчина входит, проходит, внедряется «в». Но необходимость пассивного выжидания (затянуться в сбрую, тщательно накрашенная, в деодоранте, теребит платочек и ЖДЕТ), ожидать с как можно более бесстрастным видом, покорно; — это от воспитания. Это социальное воспитание сделало женщину слабым полом. (А ведь она так же могла бы быть берущей, как мужчина, да она и есть фактически берущая, требующая, да еще и находится в выигрышном положении по сравнению с ним. Ее качество — мягкость. Это ему хорошо бы иметь проржавевшую стальную болванку или сучковато-мозолистую палку между ног, для нее же идеал — ласковое масло, мох, глубокий и жгучий,— вот что от нее ожидается).

Слабый пол не очень-то изначально и слабый. Дохляков-мальчиков, выходящих таковыми из мамкиного чрева столько же, сколько и дохляков-девочек. Это потом девочек равно и сильных, и слабых смиряют цепями той социальной роли, которая ЕЙ уготована обществом. Причем уготована вовсе даже не современным обществом, а давнишним, прошедшего времени, обществом прабабушек и прадедушек, а то и много дряхлее этого. Таким образом массивнозадые и ногастые девушки с челюстями боксеров (их немало в наших школах, приглядитесь, половина а то и две третьих класса) вынуждены терпеливо разыгрывать роли тургеневских Ась, как будто они и нежные и слабосильные от природы все как одна. Играют вынужденно женскую роль. А какова женская роль?

Общество, на самом деле, готовит девушку-обывателя сразу к нескольким прямо противоположным задачам:

1. Быть любовницей нежной и слабой (как противоположность мужчине) — быть дающей наслаждение, быть держательницей ворот рая; она должна быть слаба настолько, чтобы среднестатистический лох мог бы силой открыть ее ворота.

2. Быть матерью-кормилицей, снабженцем, поваром, официанткой, горничной, грузчиком и домашней прислугой.

Обе вместе эти задачи не могут быть выполнены без ущерба для одной или другой. В Истории сплошь и рядом самые развитые женщины отказывались от выполнения второй предписанной обществом жизненной задачи и фокусировали свое внимание на первой. Гетеры Греции, куртизанки Рима и французского королевского двора, гейши и подруги художников — натурщицы или рядовые проститутки радостно отказывались от деторождения и становились жрицами любви. Буржуазная мораль немало сюсюкала над судьбой этих якобы «несчастных» и «заблудших», но даже Иисус Христос предпочитал общество Марии Магдалины, сделав ее своим вниманием одним из центральных персонажей Истории Жизни, Распятия и Воскресения Учителя… Если уж Христос…, то сам Бог велел позднее Октавиану и Калигуле, Лотреку и Ван Гогу, Стринбергу и Блоку увиваться вокруг «падших» созданий.

В нынешние времена кино и телевидение успешно распропагандировало образ «стервы» — терпимый современным обществом облегченный вариант проститутки прошлого, скрещенной с гетерой, куртизанкой и секретаршей. Даже в средних слоях общества, т.е. среди обывателей (синоним «мелкого буржуа») развился среди женщин здоровый цинизм. Роль восточного мула, утюга, инкубатора женщиной отвергается все более. Если среднестатистическая девушка еще не готова умереть за идеалы социалистической революции с Че Геварой, то давно готова умереть с Чарли Мэнсоном за идеал свободной коммунальной любви и с Сидом Вишесом войти в рок-энд-ролловый рай по игле с героином.

Я это все к тому, что девушкам этот мир очень не нравится. Им хочется жить по-новому, а им не дают жить по-новому не только Система, привычка-Адат, но даже их сверстники-мужчины. Женщина нахмурила брови, она переживает. Грядет великая революция девочек. И тот, кто сумеет понять, что она грядет, поддержит ее, будет благословляем женским родом вовеки!

Речь не идет, разумеется, о вульгарном феминизме. Речь идет о том, чтобы требовательность и беспощадность перенести из постели, где женщина чаще всего качественно выше мужчины, где он — «телкой» лежит потупясь, не зная, куда спрятать взгляд; перенести в белый день, наружу, на улицы. Старый миф об амазонках прав, только амазонок еще не было, времена амазонок лишь грядут.

Между тем сомнений нет в том, что женщина может добиться уважения мужчин, и они (среднестатистический мужчина сам-то вообще-то не бог весь что!) ее примут всерьез и даже охотно примут. Ведь даже в таком традиционно женоненавистническом, кастовом обществе как индийское известен феномен девок-бандиток, предводительниц банд — «Дэви». Россия и Украина в середине 90-х охотно и с изумлением подчинялись город за городом Марии Дэви Христос. Пока мрачные бесы чиновники Кучмы не упрятали девочку в тюрьму.

Закрывая глаза, я вижу банды диких девочек, громящих города. Они орут, визжат, кидают камни и стреляют. Современное оружие не требует для употребления его мясомассых здоровяков-спецназовцев. Тот, кто может поднять автомат — сможет и стрелять из него, дети 12–15 лет прекрасно воюют во всех войнах, почему же не девочки? Помните в Бирме историю о целой армии детей, возглавлявшейся двумя братьями: 11 и 12 лет? Оружие подымет статус девочки, сделает ее равной с мужчинами. Буржуазный мир, буржуазный порядок-адат сделал девушку «телкой». Глупое, молчаливое, доверчивое, с мокрым носом животное в сбруе нижнего белья, на идиотских каблуках — «телка» должна исчезнуть. I have a dream,— как банды диких девочек громят города, и волосы их развевает ветер.

Размышляя о состоянии девочек, еще можно сказать, что их с пеленок тренируют в мазохизме, и общество делает вид, что на этот мазохизм девочка обречена своим полом. Матери учат дочерей избирательному мазохизму, тренируют их в способностях продать свои сексуальные услуги состоятельному самцу. Сделав из мужчины животное — производителя товаров потребления (или менеджера производства этих товаров) буржуазная Система сделала из женщины помимо такого же производителя товаров еще и животное для услуг. Это одинаково отвратительные роли. Но наебнуться, грохнуться в куски как колосс Родосский угнетение женщины может только спонтанно в один и тот же момент, что и угнетение мужчины. Нужно обрушить всю Систему, расхуячить государство, семью, образование, промышленность, тогда падет и женский мазохизм, незавидная судьба дыры для натирания члена самца, а потом служба инкубатором — на которую девочек насильственно обрекают поколение за поколением. Между тем, не всех девочек такая роль приводит в восторг. Лучшие из них не хотят быть обреченными своим полом на жизнь животного для услуг. Будущая революция должна быть тотальной, в том числе должна быть освобождением девочек от роли животных для услуг. Удовольствие ведь получают оба.

Если же говорить о роли женщины как ходячего инкубатора, производителя и вынашивателя плода, то новые медицинские открытия и технологии в области клонирования обещают уменьшение роли женщины. Весьма вероятно, что очень скоро ей уже не придется выполнять роль инкубатора. Да и так ли уж необходимо присутствие на земле миллиардов существ. Зачем эти тьмы нечесаных существ. (Возможно, достаточно по паре миллионов на континент? Два в Европе, два миллиона в Азии, в Африке, в Австралии, в двух Америках. 10–12 миллионов человек на планете не будет большой нагрузкой, планета восстановит экологию, разрушенную миллиардами двуногой саранчи. Нужно перестать рожать. Куда столько людей?

Я вижу девочек воительницами и прекрасными возлюбленными. Современный мир надо разрушить, а на месте фабрик, заводов и тюрем пусть вырастут свежие леса.

Мне жаль сегодня нежных, умных и трогательных существ 11–13 лет, которых жизнь готовит к роли вьючных теток с искромсанными морщинами горечи лицами. Вон прошла не девочка, а ангел… ну ангел сияющий, и что, кому нужно измучить ее родами, абортами, и чтобы через пятнадцать лет, волоча сумки в стоптанных сапогах она тащилась по пыльным улицам? Молоху? Ну нет, он скорее по части наглого пожирания тел. Дьяволу? Тот любит испепелять, жарить на сковородках, варить в огненной лаве. Мучение женское нужно какому-то серому скучному и пыльному ЦК, состоящему из инвалидов, ненавидящих жизнь.

I have a dream, как банды диких девочек громят города, и волосы их раздувает ветер…

Четки

В правой руке у меня четки, и я их в настоящее время перебираю. Со мной в тюрьму заехали эти четки, подаренные мне пыльным летом 95 года афганцем по имени Восток, по фамилии Кармаль, ну да, он имеет прямое отношение к афганскому лидеру 80-х годов, Восток — сын Бабрака Кармаля. Познакомились мы в месте, скорее неожиданном для двух таких типов как Восток и я — человек с французским паспортом и русско-американско-французской биографией. Познакомились мы в пыльной подмосковной деревне Лыткарино. Мы оба были гостями съезда «Трудовой России». С Кармалем был его младший брат и еще телохранитель-интеллектуал Омар с густыми усами. Мы покинули съезд вместе и вместе прошагали через раскаленную неказистую деревню к автобусной остановке. Почва деревни болела, кожа ее была содрана и сухой паршой носилась в воздухе. Лысые холмы, плешивые луга, деревья-инвалиды… мы шли по безрадостному, хотя и обыкновенному для Подмосковья, пейзажу. Центральная Россия безнадежно изуродована русским человеком. Ее бы оставить, огородить и оставить, не жить в ней лет сто, она бы выправилась. А на сто лет уйти в Сибирь…

Компактные, с кожею цвета листьев сигарного табака, братья говорили по-русски как какие-нибудь курские крестьяне, но вот интонации были не наши. Повиснув на брезентовых ремнях в продуваемом ветром автобусе, мы стали оживленно беседовать. О «Трудовой России», о перспективах русской оппозиции, они нас не радовали, об Афганистане. Скорее мы беседовали даже страстно. В 1992-93 у афганцев, понял я, появилась, было, надежда на победу коммунистической оппозиции в России, а там, может быть, и на продолжение борьбы в Афгане. Ну конечно, как всякие эмигранты, они надеялись на продолжение борьбы. Восток уверял, что далеко там на Востоке за Пянджем в горах у них есть, по меньшей мере, 50 тысяч сторонников. Я вздохнул, так как численность только что созданной мной Национал-Большевистской Партии едва ли превышала тысячу человек по всей России, скорее много меньше… Сказать по правде, в 1995 было меньше… Я знал, что афганцы — люди серьезные. Восточные люди вообще серьезные (торговцы с русских базаров — особое и презираемое своими же племя), а афганцы особенно. «У нас, Эдуард, не как у вас, у нас в партию идут не привлеченные идеологией, а привлеченные сильным вождем. И за этим вождем люди идут на смерть»,— говорил Восток. «Если знаешь, у нас во время гражданской войны даже фракции компартии друг друга жестоко уничтожали. Амин людей моего отца с вертолетов сбрасывал сотнями. У нас не прыгают из партии в партию. Партбилет положить, как ваши сделали, у нас немыслимо». «Даже если ты положил, тебе не дадут выйти из партии враги,— сказал младший брат,— Все равно убьют. Тебе никто не поверит».

Подмосковные, ленивые летние обыватели тупо глядели на странных типов, подпрыгивающих на ремнях, нас все время дергало и бросало. Почему не сядут… думали обыватели, свободные места есть, три чурки и один русский — отмечали обыватели. А мы стояли, потому что стоя было удобнее разговаривать.

— Предали русские Вашего отца?— сказал я тоном вопроса, хотя утверждал сказанное.

Они переглянулись. Эмигранты, они не хотели обижать хозяев.

— Нехорошо предавать, погано,— сказал я.— Как проститутки, то с одним клиентом работают, то к другому переметнутся.

Я неплохо знал их новейшую историю, поскольку «Лимонка» публиковала статьи об Афгане. Тараки, Амин, Кармаль, Наджибулла… Четыре коммунистических вождя сменились в Афганистане. Если профессор Тараки пришел к власти пусть и с помощью русских, то хотя бы только с помощью, то, чтобы убрать Амина, русский спецназ штурмовал его дворец. Вот тогда-то и приземлили на аэропорт Баграм Бабрака Кармаля. А потом отстранили и Кармаля, поставили Наджибуллу. И бросили его.

Афганцы, перебивая друг друга, стали высказывать свое недовольство непостоянностью русских. «На Востоке так нельзя поступать, Восток не торопится, он живет поколениями, это русские все быстро-быстро хотят… У нас, если ты один раз предал друзей…» Афганцы волновались, было видно, что неверность русских была для них проблемой. Я неплохо знал ситуацию в Афгане, я говорю, потому что мы тогда публиковали многочисленные статьи по афганской тематике, подписанные псевдонимом «Анечка Калашникова». Под псевдонимом скрывался усатый огромный полковник Генерального Штаба.

Ну, в общем, состоялся нервный разговор о жаркой и кровавой восточной политике. Это было за два года до моей поездки в Азию? Да. В 1997 я увидел их желто-рыжую страну за Пянджем.

Завершили мы путешествие у конечной станции московского метро, где я и получил в подарок от братьев Кармаль четки. Младший извлек из кармана, а старший преподнес. Очевидно за время путешествия в автобусе они убедились, что я достоин такого подарка. Материал, из которого сделаны четки? Может быть, это и пластик или легкий камень, но для меня это жемчуг цвета какао с молоком и каждое зерно на срезе отдает перламутром. Всего зерен 33, они увенчаны этаким «конем» длиной в три зерна и чашечкой, из которой торчит кисточка, в этом месте шнур четок связан вместе.

Восток позднее стал приходить в штаб партии, на Фрунзенскую, оказалось он жил рядом, на Комсомольском проспекте, в квартире, которую предоставила некогда его отцу советская власть. Он садился напротив меня, и мы с ним долго разговаривали. Однажды он пригласил меня на обед в свою квартиру на Комсомольском. Там, помню, почти не было мебели, и не присутствовала ни одна женщина. Десяток взволнованных афганцев, я, мой охранник и Виктор Иванович Анпилов. Шашлык, овощи, фрукты, лепешки. («Извини, Эдуард, из магазина»,— предупредил Восток)…

Я все ближе сходился с афганцами. В штаб приходил теперь уже и Омар, когда у него было время. Кто знает, куда бы меня привела эта дружба, но случилось так, что Восток вскоре исчез. А с ним и все афганцы. Приблизительно через год он все же появился, чтобы сказать, что обосновался в Минске. Объяснил он смену места жительства невнятно, а я не стал допытываться, следуя кодексу поведения восточных мужчин. Сам скажет, если захочет. Я догадываюсь, что в то время к афганским коммунистам у российских властей изменилось отношение, вот они и перебрались к батьке Лукашенко под крышу. Восток, впрочем, продолжал наезжать в Москву и всегда заходил в штаб. Но всегда без предварительного телефонного звонка. Потому он чаще всего не заставал меня на месте. (Полагаю, что он, как все подпольщики всех народов, инстинктивно испытывал отвращение к телефону). Дежурные пацаны передавали мне потом настороженно: «Докладываю, Вождь. К Вам приходил и долго Вас ждал восточный человек по фамилии,— тут дежурный прокашливался,— Не знаю, Вождь, может такое быть или я неправильно записал, по фамилии Восток. Чеченец — что ли?»

Я объяснял, что это приходил сын афганского вождя Кармаля. Дежурным нравилось, что у их вождя такие экзотические друзья. На чеченца, конечно, никакой афганец непохож ничуть. У обитателей Кавказа не может быть такого тона кожи, афганцев же отличает некая табачность, зеленоватость подкладки кожи, так что опытный человек легко определит обитателя регионов, близких к Индийскому субконтиненту. У обитателей Пакистана эта подкладка темнеет, а у обитателей южных штатов собственно Индии — чернеет, у населения штата Тамил-Наду цвет кожи приближается к цвету кожи африканских племен. Афганцы и пакистанцы — люди сигарных цветов кожи.

Нрава Восток был спокойного, возбуждался лишь говоря о судьбе Родины. Телосложения он был среднего, не худ, но и не толст. Думаю, сейчас Восток давно уже в Афганистане и, может быть, собрал уже отряды сторонников своего клана. Идут они строем по желто-рыжей своей стране, светлосигарные лица улыбаются, на груди Калашниковы… Восток, Омар, брат Востока. Это очень приятные мне люди. Они произвели на меня хорошее впечатление людей серьезных и преданных своей Родине. Да будет Аллах всемогущий и милосердный благосклонен к ним. Да будут дни их долгими.

Восток не объяснил мне, как правильно пользоваться четками. Потому я обычно брал их и перебирал как попало, чтобы лучше думалось. Пользоваться четками меня научил, наконец, Асланбек Алхазуров, рыжий чеченец, мюрид и подельник Радуева, мой сокамерник по 32-й хате. Произошло это в прошлом году. Он преподал мне следующие простые правила. Четки ни в коем случае нельзя перебирать левой рукой. Эта рука считается «нечистой», ведь ею предписано подмываться перед молитвой. Достаточно чистой считается лишь правая рука. Вот ею и следует перебирать четки, их следует щипать в направлении на себя (повесив на четыре пальца, указательный сверху) большим пальцем. Произнося при этом короткий клич-молитву. Всего есть три «сэта» молитв. Каждый «сэт» — отщипать по разу 33 зерна четок. Те четки, что у меня — малые. На них можно исполнить один «сэт», и следующий уже отщипываешь повторно, а затем — третий «сэт». Нормальные четки состоят из 99 зерен или камней. Такие четки удобнее носить не в кармане и не на кисти руки, а на шее.

Перебирая первый сэт, называется «СУБХАНАЛЛА» или терпение, нужно отщипывая на себя каждое из тридцати трех зерен произносить «субханалла». Когда доходишь до колечка (их на моих четках два) между 9-й и 10-й четками с каждого конца четок, колечко называется «мулла»; так вот, дойдя до «муллы» нужно воскликнуть: «Аллах Акбар», то есть Велик Аллах!

Второй сэт называется «АЛХАНДУЛИЛЛА», это означает что-то вроде хвала всевышнему за то, что есть, за то, что имею. Порядок тот же: отщипываешь зерна, произнося алхандулилла, алхандулилла… дойдя до колечка-муллы восклицаешь «Аллах Акбар!» и опять алхандулилла, алхандулилла… 33 раза.

Третий сэт уже так и называют «АЛЛАХ АКБАР» и дойдя до колечка — муллы произносят «Аллах Акбар!». Все три сэта я трактую, как три добродетели: «терпение», «скромность» и «богобоязненность».

Вот такие нехитрые церемонии. Мусульманин ты или нет, такие вещи дисциплинируют, также как и молитвы. Молитва: пять раз в день молятся крепко верующие, три раза молятся нормальные мусульмане. С рассветом, на закате и в полдень вполне достаточно. К молитве приготавливаются тем, что совершают омовение. Уши, глаза, рот, но также и подмывают гениталии. В тюрьме мусульмане делают это из бутылки, на дальняке. Все эти традиции держат мусульман и чистыми, и не позволяют забыть о Боге. Обычно Аслан расстилал на шконке платок, вставал над ним, лицом к окну, бормотал по-арабски, затем опускался на колени и кланялся своему Господу, касаясь лбом шконки. Все движения у них тщательно регламентированы. Большую, думаю я, силу дает и сознание того, что в этот же момент те же слова и те же движения совершает более миллиарда единоверцев во всем мире. Сгибаются в поклоне легкие сухие спины.

Но вернемся к четкам. Еще можно при перебирании четок произносить «ЛА— ИЛЛА», а еще «ИЛЬ-АЛЛА». Помимо молитв, в которых он поминал Аллаха, Аслан много поминал Автомат АК, калибра 5,45. Это его любимое оружие. Автомат этот снился ему в каждом его сне. Он фанат 5,45 миллиметров.

Это все о четках. А то я уже стал об автоматах. Что касается Аслана, то оттенок кожи у него глубоко-розовый с уклоном в медь. Волосы — темно медные. Его судили вместе с Радуевым в Махачкале. Сейчас он уже отбывает наказание. В тюрьме он был мне хорошим товарищем. Наши койки стояли изголовьями друг к другу. Иногда мне снились его сны. Однажды мы оба увидели во сне красное мыло.

Улыбка

16 мая 2002 года я получил в кормушку газеты. Пухлые такие. Внутри «Независимой газеты» обнаружил еще и приложение к ней «Ex-Libris». Развернул и увидел СЕБЯ промеж ментов. Три четвертых первой полосы Ex-Libris(а) занимал материал о моей книге «Моя политическая биография», а сопровождала материал длинная цветная фотография: бытовая сценка: менты ведут куда-то зэка. Бородка и очки изобличают в зэке преступника категории белых воротничков. На устах моих цвела улыбка. Спокойная и отстраненная. Словно это не меня ведут по коридору пять ментов, забубенных как стрельцы.

Так я выглядел ровно год назад, в мае 2001 года. В тот день меня привезли в суд слишком рано. Скорее всего это было ухищрение, позволяющее избежать встречи с журналистами и сторонниками. Меня приземлили из автозэка на зеленую траву-мураву и, прикрепив наручниками к старому опытному менту, быстро протащили под кронами деревьев в узкую боковую дверь суда. Все это время рядом потело под мундирами милицейское мясо. Но они не могли заглушить запах природы, едкий и великолепный. Природа кисловато попахивала одновременно хвоей и лимоном, ей-богу, как писька молоденькой девчонки. Они протащили меня в двери как в игольное ушко и спустили в подслеповатое помещение, где дрожала зарешеченная и упрятанная глубоко в стену лампа. Помещение только что отремонтировали или реконструировали, и оно жгло ноздри сырым бетоном. Узника спецслужб, меня поместили в камеру одного, а то еще разглашу сокамерникам гостайну. В хате был жуткий срач: обрывки газет, скорлупа семечек, пустые пластмассовые бутылки, во множестве запятые-окурки, по-зэковски дотянутые до самого фильтра.

Меня доставили в Лефортовский межмуниципальный суд по поводу ходатайства моего адвоката сменить мне меру пресечения. Адвокат просил в своем ходатайстве заменить мне содержание под стражей подпиской о невыезде, либо залогом. Несколько депутатов Государственной Думы готовы были поручиться за меня. Я лично был стопроцентно, железобетонно уверен, что не для того они — ФСБ — меня так дорогостояще, так трудоемко и с такой помпой, чуть ли не ротой своих гуннов брали на Алтае, чтобы так легко по первому требованию выпустить из своих рук. Адвокат в свою очередь твердо знал, что Лефортовский межмуниципальный суд за время своего существования ни разу никогда не сменил меру пресечения арестанту из Лефортовской тюрьмы, то есть находящемуся под арестом в следственном изоляторе ФСБ. «Лефортовский межмуниципальный — карманный суд ФСБ и, конечно, меру пресечения не снимет,— сообщил мне Сергей Беляк,— но придут СМИ, мы надеемся, что придут, возможно, будет телевидение, и пока ты идешь по коридору, в зал их, конечно, не пустят, тебя увидит внешний мир в лице этих СМИ. Ты приготовь, Эдуард, какой-нибудь короткий лозунг,— посоветовал адвокат,— ты его выкрикни журналистам. На связные объяснения у тебя времени не будет. Рассчитывай на 15–20 секунд».

Он задал мне задачу этим лозунгом. Я вообще-то целых десять лет только и делал, что придумывал лозунги. Для демонстраций, для газеты. Некоторые получались очень удачными. Так, в 1996, когда на выборах победил Ельцин, мы дали в газету вертикальный лозунг «Россия опять дала Ельцину!» А на той же полосе, под небольшой фотографией Зюганова мы дали лаконичное пояснение: «А этому не дала!» Колонна НБП на демонстрациях оппозиции была и самая молодая, и самая остроумная. «Ешь богатых!» соседствовало с «Капитализм — дерьмо!» или «Хороший буржуй — мертвый буржуй!» Даже вполне простой лозунг «Революция!» мы превращали в грозный рык под грохот ботинок нацболов: «Ре-во-люция! Ре-во-люция!»

И вот я приехал в Лефортовский суд, сидел в цементной вони и все еще тужился придумать. Дело в том, что я так и не придумал. У меня не было лозунга! У меня были варианты, но не один из них мне не подходил. «Я — (пауза) — политический заключенный!» Это звучало правильно, было чистейшей правдой, но лучше бы кто-то говорил это обо мне: Лимонов — политический заключенный. «Я в плену у обезьян»,— звучало интеллектуально, книжно. Потребовать самому себе свободы? «Свободу Лимонову! Свободу мне!» — звучало неудачно, между тем на самом деле только этого я и хотел: Свободы! Далее, если следовать по пути развития каламбура меня ожидали стихотворное: «Лимонов жил, Лимонов жив, Лимонов будет жить» или цитатное: «Сбейте оковы, дайте мне волю, и я научу вас свободу любить!» Я безжалостно отбросил все варианты.

«Всех не пересажаете!» — годилось больше для группы заключенных…

Короче я сидел и паниковал. Скоро меня подымут в зал суда, а мне нечего сказать! Хорошо еще, что поскольку меня привезли раньше срока, журналисты, которым и должен был предназначаться мой лозунг, не поджидали еще меня у здания суда. Привезли меня в 8.30, суд еще даже был закрыт, заперт на ключ. Таким образом у меня оставалось время. Усевшись на клочок журнала, спина прямая, к бетонной сырой стене не прикасаюсь, я принялся выжимать из себя лозунг…

Когда меня подняли наверх заповедным, самым хитрым ментовским маршрутом, спрятав от журналистов, и наш кортеж наконец выскочил на журналистов (и стоящих в две шеренги национал-большевиков), я не выдавил из себя ни звука. По простейшей причине: я не нашел искомую формулу, все варианты были мною отброшены как пошлые и неадекватные. Потому я прошествовал под вспышками камер и объективами, прикрытый лишь улыбкой. А за улыбкой у меня была Нирвана, Великая Иллюзия, Отчаянный Дух радикала. Улыбка и была моим лозунгом. Я прошел, улыбаясь. Внутри зала, по-быстрому, судья, опросив присутствующих, начиная с меня и кончая прокурором, оставила ходатайство адвоката без удовлетворения. Мне надели наручники и повели обратно, в бетонный подвал. И я опять улыбался…

И вот, год спустя, 16 мая 2002 года, я вижу эту свою улыбку. И я стал размышлять над улыбкой. Прежде всего я подтвердил себе, что да, только эта улыбка была адекватным, единственным и полным выражением всей моей сути. Моим протестом и моим заявлением, моим кредо и моим способом борьбы. По самому низшему баллу это было «уместно и стильно», по высшему — «мудро». Жалко бы я выглядел, если бы крикнул: «Я — политический заключенный!» Ну разумеется, я политический заключенный. Режим «просвещенного абсолютизма», установленный в России бледным подполковником, не терпит конкурентов, никаких политических партий и лидеров их помимо отца граждан — подполковника и его окружающих офицеров. Лидеру политической партии — мне — место в тюрьме. Но это обстоятельство — только частность. Я — такой, как я есть, с моими книгами, с не по-русски подвижным бешеным талантом, с экстраординарным жизненным опытом гражданина мира, писателя, солдата и друга солдат,— весь от макушки до пяток я отвратителен персонажам «Ревизора» и «Мертвых душ», населяющим российские кабинеты. Среди Чичиковых, Молчалиных, Скалозубов, Добчинских, Ноздревых, Коробочек и Маниловых я не должен бороздить улицы, но должен быть изъят из обращения. Пророк новой революции против цивилизации, я должен сидеть в тюрьме! Это все перечисленные мною частности. Я не мог их объяснить за те 15 или 10 секунд, которые шел по коридору от двери в зал судебного заседания. Улыбка — это был общий суммарный ответ мой на их агрессию против меня. Вы хотели уничтожить меня — а я улыбаюсь. И смело! Вы желали, чтоб я пожаловался СМИ — а я улыбаюсь. Вы хотели, чтоб я скулил: «Попираются права человека!», чтоб верещал: «попираются..! права..! человека!», а я Вам эту улыбку.

Есть известная улыбка Будды. В ней — знание Нирваны. Великой Отрешенности от земного, Великого Покоя. Отринув страсти, но с Высшим Сладострастием, сложив губы сердечком Будда вкушает Вечное Великое отсутствие присутствия. Нет, моя улыбка была попроще. Я еще не сравнялся с минералами в спокойствии. Хотя и моя была улыбкой Сверхчеловека. Это была Улыбка Превосходства. Над бледным подполковником, над его государством, над его генералами, над тюрьмой. Я расшифровал ее сейчас интеллектуально,— мою улыбку. Но появилась она у меня на губах год назад — спонтанно, сама собой, как инстинктивное и единственное решение.

И я продолжаю расшифровывать мои улыбки. В тюрьме есть время наблюдать над самим собой. Я обнаружил, что я куда более высокоразвитое существо, чем я о себе думал, когда жил на свободе. Два месяца я сижу один в камере и не только не страдаю, но наслаждаюсь одиночеством. Попутно в тюрьме я открываю о себе всякие детали, недоступные мне доселе. Частично мне подсказывают извне, несколько душ, близких мне. Вадим Пшеничников — мой корреспондент из шахтерского города Анжеро-Судженска в Кемеровской области, открыл мне загадку болезни, одолевавшей меня в 1988–1991 годах в Париже: странных болезненных жжений в груди, как раз в центре грудной клетки, там где солнечное сплетение. Я сквозь годы описал симптомы и течение этой болезни в нескольких книгах: в романе «Иностранец в смутное время» очень подробно, ею страдает мой альтер-эго Индиана, и частично в «Анатомии Героя», где высказываю предположение, что это жена Наталья Медведева довела меня до такой болезни. Кульминации болезнь достигла в 1990 году. В те годы я истратил массу денег на различные, самые современные обследования. У меня не нашли ни туберкулеза, ни рака, ни СПИДа никакие сверхсовременные приборы. В конце-концов французский врач из профсоюза печатников, куда я был приписан как литератор, успокоил меня, диагностировав мою болезнь как «юную астму». С тех пор я придерживаюсь сразу двух вариантов объяснения болезни, мучавшей меня довольно круто в 1988–1991 годах: «юная астма», «стерва-жена».

И вот в тюрьму я получаю письмо от Пшеничникова, где он мне сообщает вот что (цитирую выборочно):

«у Вас не то, не астма, как Вы думаете ⟨…⟩ Это называется раскручиванием центра. У человека семь энергетических центров, или по-индийски «чакр», которые соответствуют важнейшим нервным узлам. Четвертый, или АНАХАТА (инд.) или солнечное сплетение самый сильный. Он лучше всего реагирует на переживания человека. Йоги знают, что эмоциональная и мыслительная сфера человека тесно связана с его физиологией и прямо воздействует на нее, именно через чакры. Переволновался, много думаешь, устремлен к чему-то — обязательно скажется на нервной системе, если чувство сильное. А через нервы — на организме. ⟨…⟩ Интересно (это и описывается в источниках), что такие «священные боли» (индусы так их называют), посещают только очень глубоко мыслящих и переживающих людей, простому истерику они не страшны. Еще интересная деталь — одинаковую реакцию дают переживания как позитивные, так и негативные. Мечта о чем-то прекрасном, глубокое вдумывание, мысли о вечном так же раскручивают солнечное сплетение как и отвращение к людям, лицезрение негативного, сильная тоска. Болеешь не от того, что обращаешь внимание на высокое или низкое, а от того, что сопоставляешь их в своем сердце. Психика как бы не срабатывает от их столкновения…»

Докторское авторитетное объяснение Пшеничникова я безропотно принял. Дело в том, что после года переписки с этим, никогда не встреченным мною человеком, я убедился в его особости и считаю, что он мне послан для ориентации. Дело в том, что я мистик. Я верю, что существует параллельный нашему мир, и он говорит со мною на выразительном языке знаков, подаваемых мне. Я упомянул о некоторых из моих мистических опытов (experiences) в книге «Анатомия Героя». В моих лучших книгах действие разворачивается еще и в пятом измерении — мистическом (если считать три пространственных и одно — четвертое — временное). Конечно, тем, ну назовем их «профанами», тем, кто непричастен к параллельному миру, кто непроницаем как бетонный блок, тем не понять оттуда рвущийся яркий свет, не понять знаков оттуда. Критик А. Зайцев в «Интернете» в общем высоко оценивая мои книги пишет об «Анатомии Героя»: «крепкие главы просто завалены грудой горячечных историй».

После горячечных историй, частично воспроизведенных в «Анатомии…» случились и другие, «горячечные». Вот какая запись есть в моем дневнике за август 2000 года:

«В ночь с 17 на 18 августа 2000 г. в избе Артура и Марины [Тахтоновых] алтайцев, в селе Боочи [Онгудайского р-на] я проснулся при полной луне от звуков гонга [и больших хриплых труб]. Рыжая Луна [полная] в окне над горами и долгие звуки гонга. Я вначале думал, что это алтайское религиозное празднество, и что ходят по дворам, и бьют в гонг. Но затем я подумал, что это религиозная музыка в кассете в автомобиле (накануне приехали гости). Гонг звучал долго, не давая мне спать. Утром я узнал, что никто кроме меня гонга не слышал. Однако на стоянке в горах, куда мы поехали утром [под мелким дождем], оказалось, был сам Далай-лама, и потом приезжали ламы и установили ступу (на месте, где сожгли останки одного из предков Артура,— девятого, если считать в прошлое, который был буддистом). Ступа установлена в месте, где центр Азии — равноудаленный от всех океанов. Ступа — это ступенчатый памятник, с металлическим шаром и полумесяцем под ним. И два шарфа повязаны — синий и белый. Центр Мира».

Тогда мною не было записано, но Айдын — дочь хозяев,— девочка-подросток рассказала мне утром, что подобные звуки гонга слышала на стоянке в горах, где Центр Мира. А Центр Мира и ступа находятся на земле принадлежащей Артуру, это родовые земли Тахтоновых. В той небольшой высокогорной долине, где Центр Мира,— стояла чудесная тишина. Я и Виктор Золотарев вместе с Артуром поднялись к ступе. Музыка гонга и труб, услышанная мною ночью была очень мощной, поразительной и не вызывала никаких сомнений в своем происхождении. Когда я ее слышал ночью, то как это свойственно человеку, стал вначале искать ей рациональное объяснение. Не найдя (и подкрепив себя тем, что расспросив своих спутников — убедился, никто из них ничего не слышал) и получив от Айдын свидетельство, что музыку гонга в этих местах слышали, я истолковал музыку как символическую,— мы только что вступили в Алтай, он принял нас и нас ожидает могущество. Ибо музыка была могучая.

Но я неверно истолковал знамение. Я недооценил медную полную луну и недослышал скорбных звуков труб. А они были. Я недаром сейчас вставил в квадратных скобках те элементы, которые не упомянул первично. Трубы были. И мрачная кровавая ржавая луна. Алтай отталкивал нас тогда. Нас предупредили оттуда. Нужно было повернуть! Экспедиция оказалась несчастливой. Уже ровно через три месяца в ночь с 17 на 18 ноября 2000 года Виктор Золотарев, это он привез нас в Боочи,— погиб, был выброшен из окна в городе Барнаул, а 7 апреля 2001 года я и Сергей Аксенов были арестованы и второй год сидим в тюрьме. 4-й пассажир — Артем Акопян продал нас (таким образом с ним тоже случилось несчастье), таким образом избегли мрачного предсказания гонга только двое Шаргунов — водитель УАЗа и Шилин — мой охранник. 31 марта 2001 года, еще до моего ареста, при невыясненных обстоятельствах погиб еще один человек, побывавший со мной на Алтае — майор Саша Бурыгин.

Таково мое «горячечное» видение и его ужасные последствия.

Пшеничников никогда не назовет знаки из параллельного мира «горячечными». Вот что он мне написал 26 марта, перед тем как уехать на север в страну хантов, на заработки:

«Поэтому быть философом в 20 веке — атавизм, как и быть религиозным догматиком. Герой нашего времени — писатель, он возьмет должное и из философии и из религии. Учиться нужно по хорошей литературе.

Вообще великие аутсайдеры были всегда в любую эпоху. ⟨…⟩ Они были первые, они создавали моду. ⟨…⟩ Но важно то, что они были первопроходцами, дизайнерами идей, а не рядились в ширпотреб («негритянскую бедность» — из «Иностранца в смутное время»). Все великие книги 20-го века — про ежедневные несложные приключения писателя, и главное — про его отношение к деталям жизни. Когда читаешь Эдуарда Лимонова, всегда неважно, что с ним происходит, сидит ли он в «МакДоналдсе» в образе своего героя-поляка из «Палача» или разговаривает с Дали, Шемякиным-Алексом или Грегори Корсо. Больше всего ждешь, что он скажет по поводу того или иного явления или человека, заранее предвкушаешь. Благодаря его рентгеновской честности глазами Лимонова ты видишь мир в чистом виде, сухой остаток. Вы, Эдуард Вениаминович, могли бы описывать одно и то же явление по нескольку раз, и каждый раз было бы интересно. В этом секрет каждого таланта большого,— и вашего — когда человеку, есть что сказать, он честный, прямой, отдельный, непродавшийся, сильный, тогда ты способен увидеть его глазами мир как соединение силовых линий, энергий, законов, страстей. Что там какой-нибудь мямля-философ, который говорит про падение нравственности и прочее. Лимонов же говорит: А.— художник-абстракционист, но у него геморрой и он боится, что у него будут есть на халяву. В.— все рассуждал о геополитике, а сам занимается подковерными интригами, Шемякин — рубака в кавалерийских сапогах, а мескалин попробовать струхнул, и вообще в душе — правая личность и ретроград, ему бы семейные трусы и пивко, а не кисть и эстетскую курительную трубку. У Баркашова ковры на стене и молчаливая жена. Это и есть Лимонов, великий русский рентген. Миром правят строго определенные грубые интересы для брюха, для чувств, для эго, семейные, правые, животные: если сдернуть с них весь этот пустой базар, демократия, права человека, культура, искусство, то останутся спаривающиеся пауки в банке. И ты имеешь силу сказать, вслед за Лимоновым: да нет ничего в этом мире, кроме пустого базара и отдельных честных гениев, учителей, на которых можно равняться. Можно не иметь работы, квартиры, машины, а иметь зачитанные томики Лимонова, Миллера, Буковски, Керуака,— и так будет честнее. ⟨…⟩ «Собирайте сокровища на небесах»,— как говорил Иисус, тоже врубался мужик во многое, жалко, что попал в дурную компанию. Ну, в общем вы извините за такую грубую лесть, я действительно так считаю. Самое главное — быть объективным, живым, говорить обо всем, как оно есть. Старые формулировки нам не нужны. Мораль нам не нужна, она нужна толстым и благоустроенным. Нам же нужно побольше великих нестандартных святых имморалистов 20-го века — поэтов, которые запиваются и начинают писать прозу.

Вот как интересно, Эдуард Вениаминович, всегда самое главное — это продажный человек или нет в широком смысле. Можно грузить мешки и читать Ницше, можно рассуждать о Ницше и постоянно интриговать, чтобы тебе повысили ставку в университете. Казалось бы, какая мелочь! Обыватель постоянно ждет, какие будут новые критерии аутсайдерства. Скажи ему, что самые крутые подвижники носят теперь кольцо в носу, и он кольцо нацепит. Все они думают, что можно оставить свою душу и сердце в покое, с Санта-Барабарой, а внешне носить кольцо в носу, и будешь Лимоновым. Некоторые даже не представляют, бараны, что можно и на свое «эго» наплевать ⟨…⟩ Ницше Ницшем, а Манька и детки врозь ⟨…⟩

Потому, что ни говори, а Вселенная ласкова к философам — писателям — аутсайдерам, и втайне куда больше их любит, чем весь остальной сброд, хотя и не показывает этого явно, и лучшие люди вот в тюрьме сидят. Она не говорит им «да», чтобы никто не услышал, но улыбается и кивает головой тихонько эдак. Честный мыслитель имеет точку опоры, космическую истину — свою честность, самоотверженность, готовность излить себя без остатка и взрезать то, что обыватель ни за какие коврижки не отдаст — свое «эго». И это его счастливая судьба: хотя и поплакать придется вначале, но он поступил правильно, счастливо поставил на честность, на бескорыстие.

Хитрый и подлый мир говорит — мыслитель думает о высоком, о психологии бессознательного, о высоконравственности, а великие святые 20-го века говорят — мыслитель говорит обо всем, он рассматривает примитивные стороны жизни даже более пристально, чем бессознательное. Потому что быт и привычки, и деньги, и секс — это и есть космос, в чистом виде, без обиняков, а философия — это ни про что: так, для диссертации. В религии, кстати, то же самое — самые самые серые болтают о грехе и посте и пресвятой Троице, а самые умные никого не обвиняют и никого не грузят, а только постоянно купаются в благодати божьей и привечают Марий Магдалин и берут на небо безымянных разбойников с креста.

Поэтому во все времена были только подвижники и серое стадо. Когда-то они ходили в рясах, потом в костюмах; наверное и в набедренных повязках им ходить приходилось, и в шубах. Соль земли — подвижник, йог, мыслитель, а не формальный философ, преподающий россиянам в университете бессознательное. Между этими ребятами, в равной пропорции разбросанными по эпохам, странам и континентам существует незримая космическая связь. Все они — единое братство мыслителей. Они не авангард человечества, они к человечеству не имеют никакого отношения, они идут против потока человечества…

⟨…⟩ Не правда ли, непростительная в мире людей роскошь — быть не как все и быть самим собой? Почему я Вас называю мыслителем, а не писателем, что казалось бы более логично? В современном мире утеряно представление о знании как о чем-то определенном. Остались точки зрения: во всем, даже в точных науках. Чем авторитетнее человек, тем более истинна его точка зрения… ⟨…⟩

Держитесь, Эдуард Вениаминович, работайте, для очень многих людей — Вы главный советчик и учитель в жизни».

Это только часть его 14-страничного одного из писем. Пшеничников странным образом настроен на ту же волну, что и я.

«Между этими ребятами, в равной пропорции раскиданными по эпохам, странам и континентам существует незримая космическая связь»

— пишет он. А я и написал «Священных Монстров» об этих именно «ребятах», где в ночное кафе посадил и себя.

Пшеничников мудрый, каракулями так выводит себе:

«Вселенная ласкова к философам — писателям — аутсайдерам и втайне куда больше их любит, чем весь остальной сброд. ⟨…⟩ она не говорит им «да», чтобы кто не услышал, но улыбается и кивает головой тихонько эдак…»

Ну разве не здорово выводит каракулями, а? Потому и я хожу под конвоем и улыбаюсь Вселенной обратно и наклоняю голову «тихонько эдак»… А Пшеничников ходит в стране хантов где вечная мерзлота разворочена бурями и экскаваторами, в рукавицах. Я вижу старых хантов с курительными трубками, а у костра сидит с улыбкой Вадим Пшеничников и смотрит как ханты исполняют «танец росомахи». Ханты приехали на накрученных джипах, там северный Кувейт и Клондайк, в стране у них ведь.

Lover’s point

Между городком Монтерей и городком Pacific Grovs, т.е. «Тихоокеанские заросли», что в Калифорнии, есть место называемое Lover’s point. Это мыс, выдающийся во всегда прохладный здесь океан. Там есть какие-то строения, ресторанчик, а как же без него на мысу «Любовников», мыс украшают высадившиеся диким образом, сами собой, высоченные пыльные алоэ, в пару ростов человека, каждое; но это не ради алоэ и прохладного океана я вспомнил о Lover’s point. Дело в том, что мыс (как впрочем и все побережье океана в этих местах) облюбовало для проживания племя крупных жирных зверьков с пышными хвостами,— создания эти нечто среднее между белкой и сусликом. Так вот, эти земляные белки расплодились на Lover’s point в таком множестве, что туристы бродят там с большой осторожностью глядя под ноги, поскольку поганые звери изрыли почву мыса во всех направлениях, и, скрывшись в одной дыре, возникают в других. Дыры достаточно крупные для того, чтобы провалилась ступня взрослого человека. Растительность вблизи этих нор вытоптана и съедена мерзкими четвероногими и выглядит удручающе. Смердящие фекалии зверей, грязь и пыль, лысые и плешивые части пейзажа более многочисленны, чем поверхности, покрытые травой. Загубленный пейзаж налицо.

Впрочем, это я нахожу земляных белок отвратительными, а результаты их жизнедеятельности катастрофой для романтического «Мыса Любовников». Большинство туристов чуть ли не ради них останавливают свои автомобили. И сюсюкают голоногие, вертят головами, нацеливают объективы фотоаппаратов, кормят булками. Очевидно кажущимися им очаровательными существ. Благодаря пищевым подношениям туристов колония насчитывает многие тысячи особей и над мысом стоит вонь. Подобную вонь мне пришлось вдыхать лишь однажды,— вблизи пирамиды Целестия в Риме, там за счет муниципалитета и подношений туристов живет многотысячное поголовье котов. О, каких только красавцев и злодеев там нет!

Но вернемся к земляным белкам и собственно к предмету, ради которого я открыл рот. Я не знаю, что там сейчас на Lover’s point, но 20 лет тому назад было ясно, что земляных белок надо истребить совсем, либо переполовинить, ибо мыс находился на пути к превращению в пустыню, и уже имел вид полупустыни. Исчезала трава, лысые места разрушались эрозией, подрытые и изъеденные грызунами алоэ падали и гнили. Повсюду валялось дерьмо этих зверей, и роями вились мухи. Наступил момент, когда надо было их истреблять.

Я не знаю, как там власти Калифорнии решили эту проблему. Но я вот к чему веду. Мы все тоскуем над уменьшением (катастрофическим) русского населения планеты, и это понятно. Лидер Коммунистической Партии Российской Федерации господин Зюганов вчера заявил, что за десять лет население России уменьшилось на 15 миллионов человек — вот, дескать, результат правления Ельцина и Путина. Я, Эдуард Лимонов, первые 59 лет моей жизни горевал о сокращении поголовья русских. Как и подобает адепту российской цивилизации и ее составляющему, не надо забывать,— что я ее ведущий современный писатель — этой цивилизации. В моих практических, эгоистических интересах, для моего «эго» необходимо, чтобы русская цивилизация существовала и не превратилась в мелкую всего лишь культуру, а то и культурку, не стала бы как какая-нибудь мелкая финская культура. «Дни саами, финнов и русских» на выставке малых народов в Лос-Анджелесе. Вы представьте себе такое мероприятие, и озноб по коже идет, и становится крайне противно. Я так всегда думал. Даже совсем недавно, в написанной в Лефортово книге «Другая Россия», я предлагал установить «материнскую обязанность». Так же как «воинская обязанность» обязует мужчину отслужить в армии положенный законом срок, так и женщина, предлагал я,— обязана родить нации четверых детей в течение репродуктивного возраста с 25 до 35 лет. Вот так я предлагал.

А после 59 лет стал сомневаться. Возможно, что я сомневался чуть-чуть и ранее. За годы более или менее спокойной жизни во Франции я сумел прочесть множество умных книг на английском и французском. Я всегда умел работать и учиться. Я прочел тонны книг и среди них такие, которые редко кто читает в подлиннике. Их обыкновенно покупают, читают две страницы, перелистывают и ставят на полку. На полке такие книги выглядят солидно и свидетельствуют о разносторонних интересах, о глубокой эрудиции хозяина и его начитанности. Замечу, что мне часто приходилось читать в библиотеках давно изданные книги, которые никто никогда не перелистывал даже. И в библиотеке Следственного Изолятора КГБ я обнаружил такие книги. В них страницы еще держались вместе после обреза в типографии, так и были слеплены. Я горжусь собой, что я читаю такие трудные книги. Так вот, в издании «Пингвина» я прочитал и «Государя» Макиавелли и известную работу Мальтуса, и Адама Смита «О богатстве народов», и Локка, и еще тучу знаменитых книг. Когда я читал Мальтуса, и Никколо Макиавелли, они меня не очень поразили. В чем-то они блекли рядом с «Книгой Правителя области Шан» издания Академии Наук, ее (вершину китайской государственной мудрости) я читал еще в России. Однако содержание этих книг, их европейские формулировки осели, очевидно, где-то во мне, в глубине, и ждали своего часа, дозревали, чтобы пригодиться. Я вбирал как мешок пылесоса знания, опыт равно мерзости и прелести мира, что-то там у меня само собой в моих полушариях сравнивалось, подсчитывалось, взвешивалось.

Однажды в тюрьме на прогулке, взглянув в далекое зарешеченное небо, я вдруг подумал: «А зачем это за выживание такой ажиотаж. Шесть миллиардов существ обитает, бегает, гадит на планете. Такое количество их вовсе не необходимо. Шесть миллиардов — возмутительный избыток. Столько существ на планете — она изнемогает от них как бедный Lover’s point от земляных белок. Скажем, десять миллионов существ на всю планету было бы достаточно…

Тут я оторопел, задумался и сказал себе: «Стоп, так нельзя! Ты доказал давным-давно, в книге, написанной тобой еще в 1988-89 годах, в «Дисциплинарном санатории» — что человек своим дурным способом существования на планете разрушает и убивает ее. Ты только не сказал в «Дисциплинарном санатории» простой вещи — заключения, она пришла к тебе только сейчас на прогулке в тюрьме Лефортово, спустя 14 или 15 лет после написания той книги: столько людей на планете не нужно. Хорошо бы они передохли. Или же следует создать условия, чтобы они сокращались. Ты подступал к этой теме в книге «316, пункт «В», там речь шла о близком будущем, когда уменьшение населения Земли достигнуто «цивилизованными» государствами Соединенными Штатами Америки и Россией путем ликвидации стариков старше возраста 65 лет. Но и тогда ты не сказал последнего заключения, и в книге «316, пункт В». Что нужно стремиться к драматическому уменьшению населения Земли. Потому что Империя была тебе дорога и это не ради людей или их жизней, а ради Империи, ради всемирных завоеваний (для всемирных завоеваний нужны множество человек, целые орды), ради Истории ты не сказал тогда последнего слова. Человечество не должно быть многочисленным.

Даже десять миллионов много. Подсчитано, что Древняя Греция с населением в несколько миллионов поставила человечеству в течение пары веков около 500 гениев. И каких гениев! Среди них политики: Перикл, Солон, Алкивиад; философы, такие как Сократ, Платон, Аристотель, Эмпедокл, Гераклит, Зенон, Диоген и десятки других великих основоположников философии, математик Архимед, скульпторы: Фидий, Пракситель; драматурги: Эсхил, Софокл, Эврипид, поэты: Гомер, Гесиод, Сафо, Эзоп; великие герои и военачальники: Леонид, Филипп, Александр Великий. Остановлюсь, хотя я не назвал и десятой части блистательных имен Греции. Следовательно Гении не рождаются в пропорции к количеству населения. Следовательно — миллиарды не обязательно необходимы. Могут быть, могут не быть…

Внутри десяти миллионов человек возможны всевозможные исторические коллизии и исторические сюжеты и может возникнуть любой необходимый контингент гениев, красавиц, преступников, диктаторов и святых. Все это может разместиться и случиться внутри десяти миллионов. Все остальные — не нужны.

Когда-то люди думали вовсю о таких вещах. Не только Мальтус, которого советская власть (да и человеколюбивый Запад) объявила человеконенавистником. Если не ошибаюсь, Монтескье писал:

«Если бы для мгновенного достижения богатства необходимо было бы всего лишь нажать кнопку, чтобы убить на другом конце света никогда не увиденного тобой китайского мандарина, от которого убийством его путем нажатия кнопки, ты получишь наследство, кто не нажал бы кнопку?»

Данный пример выдвигает не совсем тот же императив, но проблема та же.

Возвращаясь же к перенаселению планеты и к Lover’s point, несомненно, что толпы обывателей, живущих как растения и животные, нисколько не участвуют в исторической, интеллектуальной и культурной жизни мира, и следовательно тотально бесполезны. Количество же их переводит их бесполезность в качество — они вредны. Ранее было проще: разливался какой-нибудь Ганг и пожалуйста: сто тысяч человек гибнет и тонет в наводнении, а еще полмиллиона умирает от голода, возникшего как следствие наводнения. Сейчас государству Бангладеш помогают другие государства — высылают продукты питания, и поколения плодятся в жарком климате как волны тараканов, наплывая одна волна на другую. Мало вероятно, что кто-то из них напишет «Дневник Неудачника» или каким-то другим способом зафиксирует факт своего существования. В то же самое время, если население планеты драматически уменьшится, человечество сможет изменить свой способ существования. Тысячи поганых заводов и фабрик остановятся и зарастут травой. Очистится вода и воздух. Распадутся многие государства, угнетающие своих граждан. Станет возможно жить свободными группами людей, объединившихся по интересам. Когда на каждый континент придется по 1,5 миллиона населения — люди будут все знать друг друга.

Да, я заключенный из камеры №47 Следственного Изолятора Лефортово дошел до крамольной для националиста мысли, пришел к ней, расхаживая по пыльной прогулочной камере,— небо в решетку, что для счастья человечества необходимо, чтобы большая часть его вымерла. Об этом можно и нужно думать больше и глубже. Думайте.

Русское психо

Разумно предположить, что на поверхности Земного Шара племена помещены в определенные области не просто так, не Господь их с парашютами выбросил, этих в Лапландию, этих — на Мадагаскар. Расположение племен на планете (вне зависимости от происхождения человека) — результат взаимной всеобщей войны племен и всеобщего противоборства на десятках и сотнях фронтов. Кому-то достались хорошие срединные области между 30 и 50 градусами северной широты (известно, что именно там, в серединном, не горячем и не морозном климате созданы большинство шедевров культуры человечества), кому-то испепеляющая дурная жара экватора или северная мерзлота. В леса и болота севера племена уходили не добровольно, а под натиском врагов, спасаясь от врагов, более слабые. А в северную жуткую тундру уходили, спасаясь в свою очередь от лесных племен — слабейшие. Предположить, что Господь (или великий «Первый Взрыв») создали отдельную породу людей для каждой климатической зоны, слишком уж нахально, человекоцентрично. Безусловно, они все безжалостно теснили друг друга, толкались, воевали, пока, наконец, когда-то не утряслись в то положение, в котором и застыли. Каждый на своем пейзаже и в своем климате. И так стоят долго. Всегда. И пейзажи, и климаты сформировали каждому свое психо.

В русском психо присутствует подавляющим элементом мутная мглистость и болотность, сумеречность и «плаксивость» (т. е. эмоциональность). По-видимому, много в русских генов финских и чухонских, от низкорослых квелых племен, слабых и бледных, от недостатка солнца в лесах. Потому так и нравится русским мультфильм «Ежик в тумане», так как присутствуют в нем в изобилии сопли, волглость, болото, оттенки растительной сырости, от сырости грибной до запаха березовой коряги. Береза — сопливое жидкое дерево, такое же как карело-финн, чухонец,— северный житель. Именно потому, что сущность русского психо — это «ежик в тумане», потому же русских впечатляет Пушкин, ибо он имеет противоположное психо. Он из светлой, прожженной солнцем песочной Африки. Его сигарная кожа лишь посерела, смешавшись с русскими генами, но могучее психо пробилось сквозь них. Его психо ясное как очертания сухого пейзажа в солнечный день. Он все формулирует четко. Потому, болотные люди его обожают за то видение, настроение, мироощущение, которого нет в них самих. (А если иногда и бывает, то оно не преобладает). Русский не способен написать: «Мороз и солнце! День чудесный!» Он способен только кряхтеть, харкать и отплевываться поутру. Это типичное поведение лесного племени, спрятавшегося в лесах и болотах от храбрых диких кочевников. Проснулись,— и давай харкать. Не только Пушкин не есть русское психо, и в этом причина его успеха у русских, но и юный Гоголь, свежий Гоголь, прибывший из Малороссии в 1828 году, 19-летний, прибывший с юга, от Солнца, еще не прошедший через Департамент Государственного хозяйства и публичных зданий, и через Департамент Уделов в финско-чухонском Петербурге, и Гоголь имел южное «психо». Никакой связи с финскими болотами в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» в частях первой и второй, вышедших, когда Гоголю было 22 и 23 года, обнаружить невозможно, так же, как и в замечательном произведении — в «Тарасе Бульбе». Гоголь под воздействием петербургских туманов и Департаментов заболеет финской болезнью позднее, где-то в 26 лет, когда после «Арабесок» и «Миргорода» начнет «Мертвые души», а юный Гоголь — весь солнечный, в его психо содержится и с кончика его пера тогда скатывается полуденный зной Украины. Они оба южные — и Пушкин, и юный Гоголь, (никакого мха, мглистости), потому они так хватают русских за душу. Как цыгане. При всем якобы несходстве феномен любви к Пушкину и к персонажам села Диканьки, и любовь к цыганам и их горячему пению есть один и тот же феномен. Это любовь к противоположности своей натуры — (русской, волгой, мглистой) — к южности. Русский человек молчалив, хмур, подвержен влиянию погоды, а цыгане развязны и огненны, у них солнце в крови растворено навсегда. Что им погода! Пушкин и юный Гоголь — это цыгане русской литературы.

Впоследствии из Гоголя южность выдуло петербуржским чухонским ветром с Невы, с залива, из селедочных мглистых и влажных стран Скандинавского бассейна и с хмурого болотистого севера. Как не скрывался он в Италии (удивляются, почему в Италии, а это детство — жара Малороссии, утроба матери для Гоголя была его Италия, он туда убежал из финской России), как не прятался внутри мамки-Италии, но сгубил его чухонский селедочный ветер. Надуло. Ах Гоголь, Гоголь! Потому и лежал в сапогах и в халате на постели в ночь с 11 на 12 февраля 1852 года, нелепый. Изнемог в борьбе с «мертвыми душами», задушившими его южное психо. Подумать только!— халат и сапоги на голых ногах, и эти гладкие сопли волосишек, и усики. И, пацаненок этот, Сашка, которого он заставил трубочку мертвых душ жечь. А они гореть отказывались, эти 11 глав второго тома. Вообще-то следовало сжечь и первый том. Это Гоголь-цыган и Гоголь-итальянец сжег Гоголя-чухонца слабокровного, поселившегося внутри его. Через полтораста лет или даже менее американцы сделают фильмы о «body snatchers»,— о похитителях тел. «Мертвые души» чудовищны. Это самое неприятное произведение не только русской, но и мировой литературы. В самом деле — подумайте, что может быть гаже персонажей «Мертвых душ», этих горячечных призраков с самыми отвратительными фамилиями, отборно отвратительными! Что может быть поганее фамилии Ноздрев? Только фамилия Коробочка. В «Мертвых душах» действуют не люди, но бесы. И если эти бесы все же походят на русских людей, то русским людям стоит крепко задуматься…

Петр I, конечно, был царь-реформатор. Он безусловно снабдил нас, выражаясь современным языком, «западными технологиями» в области государственности и военного дела, и, безусловно, благодаря ему, мы побеждали вплоть до 1945 года. Однако он совершил и куда более страшную революцию — этот царь-революционер. Он оперировал русское психо; он безжалостно кромсал по живому, а не только резал бороды и построил европейскую столицу на чухонском болоте. Он пришил одни кровавые куски к другим, не очень заботясь, подходят ли они друг другу, не будет ли отторжения.

Взгляните на московский Кремль, его старой кладки крепостную стену, там, где ее не реставрировали; кирпич стены — цвета темного мяса, это конское мясо — конина. Это намеренно или ненамеренно был выбран такой цвет — нам неведомо. Но даже если случайно — если просто нравится такой оттенок, это все равно значит сродство души с этим цветом. Собор Василия Блаженного, выстроенный по случаю взятия Казани, выстроен по татарским мотивам, так бы сказали сегодня. Прямо-таки шатры, татарские — луковицей шатры мечетей возвышаются над тобой, если стать ниже Собора на Васильевском спуске. Храм Василия Блаженного близок к архитектуре мечети, так принято считать, это Восточная архитектура. Абсолютно неверно мнение, что храм выстроили в подражание минаретам захваченной Казани. Мы просто были Востоком тогда, во времена взятия Казани. Мы были родственны и неотличимы от татар и турок. Тогда и еще долгое время впоследствии. (И даже сейчас). И по одеждам и по оружию, и по архитектуре, и по обычаю носить бороды, и по укладу жизни. И по домашним привычкам размещения женщины в тереме-гареме. И по внутреннему убранству покоев. У наших добрых молодцев были сапоги с загнутыми вверх носками, расшитые цветами и узорами одежды, меховые шапки и шубы в комбинации с узорчатыми тканями. Петр I оторвал нас от Востока, одел в немецкое платье и заставил пить алкоголь, как сейчас в Турции заставляет его пить мусульман светское государство. Его всепьянейшие Ассамблеи — намеренное прививание Востоку алкогольной традиции, а вовсе не бесшабашные забавы Петра. Мы были родные братья турок и татар до Петра.

Европой русские никогда не были. Все эти каменные обелиски на границе Европы и Азии следует убрать — это ребячество и ненужное тщеславие. Европа кончалась на германской границе тогда, и кончается на германской границе сейчас. Полуазиатской страной на самом деле всегда была Польша. Это она была и есть распята на стыке двух цивилизаций: Европы и Азии. В этом смысле поляки еще более неестественны, чем мы. Чистая география здесь лишь частично пригодна для объяснения. Когда Северную Америку захватил европейский предприимчивый сброд, она стала продолжением Европы, ее space-колонией, но Европой, хотя и называемой Америкой. Если завтра Францию мирно захватят мусульмане, подавив французов рождаемостью, это уже будет Северная Африка. (Как некоторые районы Парижа, в частности район вокруг улицы Gout d`Or — это арабский квартал, это Северная Африка).

Три века Россия играет в бал-маскарад. Надев кургузые немецкие костюмчики вместо халатов и чухонских финских портков. Переодевание в чужие одежды не невинно, переодевание в старых пьесах всегда есть источник комических и трагических потрясений в обществе. Так же, как и строительство городов в болотных местах племенем, которое к постройке подобных городов не предназначено. Следствием является то обстоятельство, что подвергается деформации национальное психо. В американской кинематографии имеется метафизическая тема, эксплуатируемая голливудскими творцами время от времени, а именно: тема отмщения индейских богов и идолов европейской белой Америке, за то, что пришли и разрушили. События 11 сентября 2001 года в известной степени зловеще сбывшееся прорицание. Удивительного здесь ничего нет, голливудские творцы — чуткие твари. Для нужд бизнеса они занижают свои творения, чуют они большее.

Больное психо Соединенных Штатов, чувство вины за геноцид коренных обитателей Америки, забитое глубоко в подкорку, сотрясает мир больными взрывами в Югославии и в Афганистане. Американцы беспокойны и безумны, они сумели нарушить все межчеловеческие законы. У них очень опасное violent психо.

Такая картинка: помещение квартиры. Подслеповатые окна, скрытые рядами истлевших штор. На табурете сидит существо следующего вида: «Это» — пузато, на нем одежда — полубанный халат, а наполовину военная рубашка со сломанным погоном. Одна отечная нога в старом тапочке, другая — в сапоге, а рядом еще и стоит туфель. Бугры жира видны повсюду, где предстает голая кожа, то есть запястья, кисти рук, шея и лицо. Лицо: полумужское, полуженское, злобно апатичное. «Это» — глухо ворчит и издает звуки недовольства, детского чмоканья, рычания. «Это» — русская душа, русское психо, ментальность, если представить ментальность воплощенной в тело. (Несправедливо! Де Кюстин! Гоголь!— возопиет читатель и верный гражданин Родины — подушки, на которой он спит. Ну и вопи!)

Еще одна картинка. Опутанное жировыми полосами отвратительной трупной желтизны, все в сизых и кроваво-бурых жилах там, где отсутствует желтый жир, большое, очертаний сердца бьется нечто, некий орган, в закоулке смрадных кустов. Близ рельсовых путей пригородной электрички. От НЕЧТО отходят жилистые сизые мясные сосуды, уходя в запыленную зелень. Сосуды дрожат и сотрясаются от каждого спазматического удара бегущей в них жидкости. А удары следуют как толчки. Нечто — возможно, огромное сердце, возможно, желудок, а скорее нечто среднее между ними — вздрагивающий от притока кусков разложившейся пищи, либо от тока сгустков разложившейся, несвежей крови, смешанной с алкоголем. Так мне видится русское психо. Почему так? Так увидел.

Французы называют южную Францию «Midi», что переводится и как «середина», и как «полдень». Южная Франция, Прованс — поистине полуденная страна. Такое впечатление, что Солнце там всегда стоит в зените. Когда почти не бывает теней, а в Провансе тени вообще появляются только к вечеру. Даже если это наблюдение неверно астрономически, оно верно фактически и романтически. В Провансе, в «миди» хочется открыть рот, дышать как счастливая собака, и в мокрой шляпе в сотню-тысячный раз рисовать пейзаж: гора Сент-Виктуар в полдень. (Как-то в 1980 году мне пришлось побывать у горы Сент-Виктуар и на горе Сент-Виктуар в полдень. Мимоходом спешу заметить, что из меня получился бы отличный художник пост-импрессионист я люблю и умею бухать, я нескоро бы спился. Жил бы весело в окружении всегда молодых натурщиц. Собирал бы деньги с туристов в жестяную банку. Один из неосуществившихся сценариев моей жизни). Психо полуденной страны «midi» — абсолютно противоположно русскому психо. Психо «midi» — это полнокровие, это горячие камни, это густо-синие вечерние тени. Это полнота, насыщенность, наполненность, горячесть, это вам не болотистый ежик в тумане. Но нам та земля не досталась, потому у нас другое психо. То, которое в пристанционных кустах дергается в спазмах…

Начиная изложение своих соображений я уже объяснил, что современное положение племен на планете «застыло» уже давно. Конечно, приграничные споры потом еще шли, но уже многие столетия эвенки живут в своей снежной тундре, а алеуты на своих местах, а русские теснятся и квело пьянствуют на черноземной равнине. И ясно, что за все эти столетия, проведенные в родных местах, родные места сформировали в большой степени национальные психо. И абрисы пейзажей сформировали «психо», также как и климат. Видеть ежедневно просыпаясь равнину или горы, дождь или солнце,— это не одно и то же. Человек, открывавший глаза на мир у Неаполитанского залива под вертикальным потоком солнца имеет темперамент противоположный темпераменту человека, родившегося под бесцветным небом у Белого моря. Сформировала за многие столетия, проведенные в родных местах, национальные психо и пища. Ежедневные рис и рыба в течение десятка поколений выводят породу некрупных, бледных, упрямых людей, не страдающих излишествами. Как-то мой американский босс Питер Спрэг в ответ на мой вопрос, почему американцы все такие огромные, ответил просто: «Ежедневный бифштекс на обед в трех поколениях подряд — выводит породу больших людей. Просто, Эдвард! У вас в России едят мало мяса». Тогда же, в период жизни в Нью-Йорке, выяснился секрет производства здоровенных американских негров. Помимо принятого в России классово-социального рецепта: естественный отбор выживания в условиях тяжкого труда на плантациях, оказывается есть еще один: негритянские заботливые мамы кормят своих детей фирменным блюдом: свиные ножки с бобами. Безусловно и то, что трагическая привычка неумеренного потребления алкоголя в нескольких поколениях подряд создает неполноценных и уродов.

К формированию национального психо имеет непосредственное отношение и власть, форма правления, принятая у данной нации. Русский человек провел более 400 лет в состоянии крепостного права, т.е. в течение множества поколений большинство русских были несвободны. Точное количество несвободных трудно назвать, но свободными были лишь дворянство, духовенство и самоуправляющиеся казаки. У казаков, кстати, есть причины смотреть свысока на всех остальных русских — их предки были свободными. Оттого и в характере их видно больше самоуправства и независимости даже сегодня. Пока императорская Россия не урезала их в правах, вспомним, что казачье самоуправление по характеру было республиканским. Своих атаманов они избирали сами на всеобщем сходе совершеннолетних мужчин, способных носить оружие. И важнейшие вопросы у казаков также решались на сходе голосованием. По некоторой иронии судьбы республиканцы-казаки помогали царям содержать в рабстве своих крепостных соотечественников, но они же возглавили крупнейшие народные восстания против царской власти: Булавин, Болотников, Разин и Пугачев были казаками. Продолжая иронию судьбы, большевики в период революции отстреляли большое количество прямых потомков и крепостников-дворян и республиканцев-казаков.

Видов крепостничества существовало множество, деревни со всеми их обитателями принадлежали как дворянам-помещикам, так и находились во владениях царя, монастырей или заводов. Но независимо от хозяев и формы владения ярмо рабства наложило рубцы и безжалостно искалечило и ампутировало русское психо. Характер существующих сегодня отношений между работодателем и рабочим, между начальником и подчиненным, солдатом и офицером, между женщиной и мужчиной, отцом и детьми, а главное, характер отношений между властью и гражданами во многом достался нам от времен крепостного права. Достаточно понаблюдать, как высокомерно ведут себя у власти наши президенты, чтобы понять, что они видят в нас не сограждан, но своих подданных, которых они по прихоти могут казнить, а могут и миловать. В нескольких своих книгах я ввел в обиход и развил понятие «русского адата» — древнейших, древних и старых обычаев русской жизни. По аналогии с параллельно существующими в мусульманском мире обычаями «адата» (обычаи предков) и законами «шариата» (коранический закон) я утверждал, что в России «адат» оказался крепче и сильнее и царской власти, и капитализма, и социализма, и православия. Россия живет по адату, лишь временно сгибаясь перед новыми светскими законами.

Русский «адат» есть часть русского психо. О других частях, о климате, географии, пейзаже и производном от них — темпераменте нации — я говорил выше.

Подъезд

Точнее, это общественное место можно было бы лучше назвать «холл жилого дома». А еще точнее, это на самом деле комплекс, совокупность коридоров, лестниц и помещений, ведущих к двери в квартиру жильца. За порогом двери находится его нора. Во Франции этот комплекс называется также неточно, но точнее: «escalier» т.е. лестница. Лестница «А» соответствует нашему первому подъезду. «Escalier B» — второй подъезд, «escalier C» — третий и так далее.

Миновать подъезд невозможно. Юные матери выводят детей из подъездов на первые прогулки — на ознакомление с внешним миром. Впоследствии дети сами в начале пугливо, выходят из нор через подъезд, чтобы общаться, играть или драться со сверстниками, подростки — чтобы дружить или враждовать, противоположные пола — чтобы обращать друг на друга внимание и знакомиться. Подъезд — это как бы предбанник вселенной. Дети знают в своих подъездах каждую стену и пятна на стенах. Вырастая и уезжая в далекие страны (если уезжают), они помнят эти пятна на стенах. Многие любят и помнят подъезд лучше, чем свою квартиру, где царят взрослые. От взрослых дети убегают в подъезд, чтобы создать там свою субкультуру. «Таня + Володя» — на стенке мелом — самая розовая часть этой субкультуры, ее настенной живописи. В настенную живопись входят надписи разнообразного назначения и происхождения, от названия любимой рок-группы до обязательного трехбуквенного слова, раскрывающего смысл жизни на земле. И до поучительных рисунков, популярно объясняющих применение органа, обозначаемого трехбуквенным словом. В помещениях подъезда происходит все, что нужно юному существу в его русской жизни. Там курят и пьют, впервые целуются и совокупляются, впрочем это совершают самые отважные. Подъезд — место социализации, общения жильцов, вторжения чужаков, место приветствий и сведения счетов. Место свиданий «Тани» и «Володи», место совокуплений, приема дозы наркотиков и распития алкоголя. Место, где случайные прохожие мочеиспускаются, а отдельные наглецы даже испражняются.

Обшарпанные бока и мрачноватую сырость моего подъезда по улице 1-ой Поперечной д.22, в городе Харькове я отчетливо чувствую, если хочу, и сегодня. Правда, тот подъезд был еще вполне архаичным, старомодно-крестьянским, так как принадлежал всего лишь двухэтажному дому. На обоих этажах его было всего лишь по три квартиры на каждого. Правда, в нашем подъезде было немало детей тогда. Если я не ошибаюсь,— то целых 14 детей на шесть квартир. Тогда мы считали, что нас, детей, нас там живет мало. В других домах было больше детей.

В последнее время к многочисленным функциям подъезда прибавилась еще одна. В подъездах теперь убивают. И дня не проходит, чтобы в России хоть одного человека не убили в подъезде. Наилучшее из возможных по степени удобства для убийц место — российский подъезд. Будь целью бандит или авторитет, он всегда постоянно где-то живет, где-то стоит его постель, потому он не минует своего подъезда. И вот там, сразу же за дверью или на марше лестницы, при входе в квартиру или при выходе его ждет смерть — спокойный человек в черной куртке и черной лыжной шапочке, делающей все взрослое население России похожими друг на друга.

Что успевает увидеть получивший несколько пуль в голову или в сердце и падающий вдруг или сползающий мягко бизнесмен, чиновник, авторитет. Сентиментально-мягкое «Таня+Володя» или «ГрОб» — название Егоролетовской группы «Гражданская Оборона»? Есть фотография застреленной Старовойтовой, бочком лежащей на лестничной площадке в своем подъезде. Холл, подъезд, есть у всякого, за исключением бомжа или такого человека как я. (Я сейчас прописан в Следственном Изоляторе ФСБ Лефортово.)

Раз есть нора и подъезд, то к вам, товарищи, через этот подъезд однажды может придти опергруппа. Ко мне уже нет, меня уже арестовали.

Раньше царапали гвоздиками, писали мелками, а теперь все больше пульверизируют аэрозолями. Падая, Старовойтова, возможно, увидела ярко красное «Мэрэлин Мэнсон» на стене, дьявольский певец для тинейджеров, скрючился колючепроволочным именем на стене. И тетка упала и лежала на боку в пальто, сжимая сумку. Возможно, в подъезде пахло щами, заправленными поджаренным луком, залитым томатным соусом. В подъездах ведь всегда пахнет смесью кошачьей мочи и содержимого кастрюли самых многочисленных соседей. В случае дома №22 по 1-ой Поперечной улице запахи источали кастрюли семьи Переворочаевых.

Мы ненавидим правительство

Власть обладающие имеют на вооружении только куцую идеологию «хорошей жизни». Причем подразумеваются даже не неопределенные кисельные берега и струящиеся в их ложе молочные реки, нет. Правительство всего лишь манит народ слюнявой сторублевкой или двумя, обещая, что доплатит столько неимущим, изъяв у воров и коррупционистов. Как ни странно, сторублевки действуют, ибо не выглядят обманом, поскольку они возможны, и тогда зачем обманывать в пределах возможного?— спрашивают себя граждане. Правительство Российской Федерации постоянно обещает, что повысит зарплаты, улучшит жизнь, сделает ее «хорошей». Даже одно время стало модно говорить о «достойной жизни», но поупотребляв этот гордый неологизм «достойная жизнь», все без сговора, и правительство, и оппозиция, отказались от него все же. Поскольку минимальная заработная плата в России в десять раз меньше прожиточного минимума, и если минимум бежит вверх по графику через три ступени, то минимальная плетется вверх, тяжело ступая.

Между тем хорошая жизнь не находится в компетенции правительства. Оно бессильно сделать пенсионеров моложе, даже на пару лет каждого, а между тем именно возраст делает жизнь пенсионеров нехорошей. Больных хроническими болезнями, а таковых в России не меньше, чем пенсионеров, многие миллионы, правительство также бессильно одарить хорошей жизнью. ВИЧ-инфицированные не вылечиваются и в богатом Кувейте, также как и раковые больные или чернобыльские облученные. Не говоря уже о том, что правительство не может решить главную проблему человека — проблему смерти. Никакое правительство ее решить не в силах. Верующие христиане утверждают, что проблема смерти была решена лишь однажды и для одного только человека, и тот был сыном Божьим — для Христа. Вместе с тем, полностью поверить даже в единичное решение этой проблемы в случае гражданина Римской Империи Иисуса, рожденного в городе Вифлееме, человечество не может, на сей счет доказательств существует немного, и существует сомнение в достоверности собранных доказательств.

Молодым и здоровым, тем, кого гены наградили солнечным темпераментом, хорошо и так. Только что начавшим совокупляться в этот сезон юным телкам хорошо и без щедрот правительства, жизнь улыбается им сальной улыбкой удовлетворенной плоти. Правительство тут не причем. Не может правительство помочь тем несчастным, кто помутился разумом, или тем сверхнесчастным самцам, у кого отказывается работать их «нефритовый молот», как называли китайские даосы фаллос.

Правительство может помочь нескольким тысячам русских ребят, ежегодно погибающим в войне в Чечне. Остановить пожирающую их мясорубку войны. Заодно оно поможет таким образом еще нескольким тысячам чеченских ребят, хотя понятно, что правительство уж этого никак не хочет. Правительство может устроить хорошую жизнь какой-то части из содержащегося в русских тюрьмах одного миллиона заключенных,— я один из них. Но правительство этого не сделает, ибо кто станет бояться правительства, у которого полупустые тюрьмы?

Африканским шаманам иногда удается убедить Небо послать дождь на иссушенную землю Африки. Алеутские шаманы, говорят, умеют организовать охоту на жирного кита. В Хакассии есть шаманы, меняющие ветер и погоду, по случаю они умеют устранить Вашего врага, если Вы привезете им фотографию. А какой толк от нашего правительства, от крепкого Касьянова, от Грефа Германа с рафинированной бородкой, от криворотого Починка? Мы не видим. Между тем они едят наши яблоки, наши груши, наш хлеб, и если бы у нас росли смоковницы, они бы пожирали наши смоквы. Более того, правительство дошло до такой неслыханной наглости, что взымает сурово и строго огромные налоги с населения, для которого правительство комара не убило, клопа не раздавило. Оно не повышает качества нашей жизни.

Правительство фактически отнимает у нас наши деньги в виде налогов. На эти деньги оно роскошно живет (мы отчасти видим, как оно живет, в окне телевизора. На самом деле правительство живет еще более роскошно), пьет на хрустале, ест на фарфоре. На наши деньги правительство наняло два миллиона ментов и дало им задание ежедневно и ежечасно терроризировать нас — население — обыскивая нас, останавливая, требуя различные абсурдные документы. Правительство объясняет необходимость милицейского терроризма тем, что это ответ нашего государства на чеченский терроризм. Правительство делает вид, что оно в совокупности, все эти зрелые мужчины — группа идиотов, не понимающая причинно-следственной связи между войной в Чечне и обстановкой в России. Прекратите войну в Чечне — не будет терактов в русских городах, их ведь не было до войны в Чечне! Но правительство не хочет, чтобы напряженность спадала, тогда население закономерно начнет думать, а зачем нам кормить два миллиона ментов, плюющих на асфальт. Деньги, заплаченные им за плевки, лучше бы отдать учителям и врачам. Хорошие врачи реально повышают качество жизни: придешь к такому весь болящий, а уйдешь — не болит, либо болит вдвое меньше.

Правительство — это кривляющаяся в телевизоре банда обманщиков. Хорошая жизнь, на самом деле, не находится в компетенции правительства.

Самое лучшее, что могло бы сделать для нас правительство, это никуда не соваться, ни в какие области жизни, а садиться с утра и играть в карты, например. Но не на деньги, на конфетные фантики, например. Но они этого не делают, мрачные уроды. Потому мы ненавидим правительство!

Речь о «хорошей жизни»

Существует, итак, идеология «хорошей жизни». Если в конце 80-х и начале 90-х годов с 1985 по 1995 это была широкая индустрия обещаний сказочной, сочной (приблизительно,— идеология шампанского с мясом плюс домик и мерседес), яркой хорошей жизни, каковой, якобы, советский гражданин был лишен «коммунистами», коммуняками, тоталитарным режимом… То после 98 года «хорошая жизнь» выглядит уже более скромно и выражается в двух-трех засаленых сторублевках, их положит в бабкин фартук умная, хотя и строгая, но справедливая новая ответственная власть.— Компактный, деловитый, холодный полковник Путин олицетворяет эту власть.

Бабка и дедка пенсионеры, подозрительные, недоверчивые, имеющие тяжелый опыт с государством (Гайдар, 1992 год, шоковая терапия), склонны доверять этим сотне, двум или трем. Ибо это надежная синица в руке — русской пословицы, эта сторублевка или эти две сторублевки.

Существует два пути для дальнейших рассуждений. 1. Пуститься в выкладки, убедительно доказать, что цены растут в истеричном темпе, а синицы в руку выдают хорошо если раз в полгода; и таким образом хорошая жизнь из всех этих синиц не складывается. Как продолжение этой цепи доказательств можно предложить более или менее разумные рецепты, с помощью которых страна с населением в 144 миллиона человек сможет, напрягаясь, повысить свое ВВП, а следовательно и ВВП (будем надеяться) каждого отдельного человека. Журавля в небе можно будет провожать глазами еще лет двадцать, а вот через двадцать лет труда всего общества он будет у нас в кулаках. Жирный журавль, а не маленькая синица. Те, кому сегодня 60 лет, им будет 80, и удовольствие от жевания журавля в 80 лет куда менее интенсивно. Те же, кому сегодня 20 лет, будут иметь 40 лет, их удовольствие также потеряет в весе, особенно для женщин. (Это все при условии, что вся страна будет ровно напрягаться в течение двух десятков лет. А если не будет, если не получится организовать добывание журавля, то так и останемся либо с синицей, либо вообще с воробьем в руке окажемся). Ибо двадцатилетняя девушка имеет аппетит на журавля, всего бы в 20 лет слопала, а грустноватая мама в 40 лет и синицу пожует. Вообще всем достанется не так уж и много, журавль — не медведь, догонять пытаемся Португалию всего-навсего. Короче двадцать лет упорного труда и воздержания будут затрачены всей страной для достижения скромненького повышения благосостояния.

Между тем лучшая пора,— единственной и незаменимой жизни для граждан целого поколения пройдет в нудной работе на повышение ВВП. 2. Второй выход для смело мыслящих. Тот же, кто возмутится таким человеческим жребием, кряхтя подымать какую-то незримую ВВП-хуйню-муйню в пересчете на душу населения, упираться рогом, в то время как в стране вопиющее неравенство и тысяч несколько семей захватили себе богатства, тот скажет: «Слушайте, это в конце-концов невыносимо. Давайте перевернем на хер весь стол, где лежат их подсчеты! Пусть идут далеко с их философией ста рублей, перевернем стол, потопчем их клумбы, и пусть эти степенные мыслители и разумные государственные деятели идут в далекую задницу. Ибо человеческая жизнь сиюминутна, так она задумана, и не вечна. Добыча мелкого сторублевого счастья для будущих поколений ценой тупого принесения в жертву своей жизни — есть злобная сказка. Из двух выборов: человечество и человек, предпочтем естественный: человека. Потому перевернем на хер стол и развалим их копеечные мечты: нам одинаково мало и синицы, и журавля. Будем жить современной ордой, нападать, осаждать, сваливаться на голову с вертолетов, беременеть в 13, если пришлось, не переставать стрелять, не бояться рожать, ведь рожают же примитивные и смелые цыгане и их дети здоровы и сильны?! Жить походной жизнью, не бояться умереть, и забыть про ВВП.

Вот так. Пусть будет «хаос», и не стоит его бояться. Человек — живет так нудно и так томно, потому что он сам себя завел во все эти калькуляции, идя придурком за Адамом Смитом, Риккардо, Карлом Марксом и другими вырожденцами — теоретиками и практиками заводов, фабрик и рублей. Обыватель никем кроме домашнего животного, призванного крутить ручки, маховики и носить поклажу, никогда себя и не ощущал. Но то обыватель! Разница между бумагами, написанными Смитом и Риккардо, и написанными Марксом и Энгельсом, заключается лишь в манере распределения труда и капитала. Все это мелкие мещанские подсчетики в томах «Капитала» или на клочке бумажки, все про копейки и сторублевки, о! А давайте лучше перевернем стол, весь стол с «хорошей» жизнью и подсчетами о «хорошей» жизни. Потому что никакая она не хорошая,— это обман, она полна тупого труда, а счастье человека — в трахании самок и стычках с соседями. (Вот она истина — король-то голый! Общество несостоятельно, его цель — продержать человека на привязи до самой смерти, и похоронить наконец. Уф, Слава Богу, уберегли, он ничего не натворил! Умер Слава Богу!)

Потому, когда говорят об оппозиции коммунистов,— представьте себе, они оппозиционируют «либеральной модели общества» (как все это важно звучит) и утверждают, что «социалистическая модель общества» позволит нашим гражданам иметь на 350 или 550 рублей более, чем «либеральная модель общества» предлагает. О как серьезно! Какие грандиозные цифры! Как все серьезно! И миллионы косили друг друга в Гражданскую ради этих 350, 550, ради этих сильных лозунгов: «Нет повременной оплате за телефон!» Компартия убога: их идеология всего лишь еще один вариант «Кодекса содержания человека под стражей» на планете Земля. Их вариант предполагает более равные условия содержания для всех человеков, в то время как либеральный предполагает также содержание под стражей, но много масла и мяса и машин для избранных.

Удивительно, как покорно следуют люди приманке скудной «хорошей» жизни, даже понимая, что никакая она не хорошая, но лишь на ложку масла лучшая.

— А как еще жить?— спрашивают многие.

А перевернуть стол.

Думаешь: «Ну хоть кто-нибудь пообещал бы плохую жизнь! Вышел бы и сказал «Русские! Вы будете жить очень херово! Перестанут ходить поезда, вы завшивеете, будет мало пшена и муки (ну, пусть, не русские, пусть, немцы), но вам будет очень интересно жить. Вам придется встречаться с опасностями ежедневно, отстаивать самое жизнь свою, но вам будет очень-но великолепно всякий раз, когда вы будете побеждать…»» Ну за такие лозунги, разумеется, не проголосуют все неразвитые бабушки и дедушки,— сограждане овощи и животные. Потому что им наступит кердык или кирдык. Слабые перестанут плодиться, такого понятия-то не станет как пенсионер. Потому они не проголосуют против себя.

На самом деле пенсионерам (здесь не возраст — индикация сословия, но факт проживания на суммы помощи, получаемые от общества) следовало бы жить в отдельном государстве, со своим президентом, который бы потворствовал их неподвижности. А живым, здоровым, сильным нужно бы жить в собственном государстве, и там конкурировать как гладиаторам. А не можешь,— устал, иди через пески в государство пенсионеров…

В подобных высказываниях в 2002 году не так уж много экзотики и совсем нет безумия. Эти рассуждения вполне логичны в наш момент истории человечества. Когда на планете, как и предсказывали экологи, на наших глазах уже меняется климат, вследствие необратимых разрушений планеты, произведенных жадными детьми Адама Смита и Карла Маркса. К 2002 году стало ясно, что цель человечества — «производство и потребление» — нужно менять. Совет — перевернуть стол — не кажется безумным, когда поведение сильнейшего государства на планете, Соединенных Штатов, стало непредсказуемым, когда попраны все нормы межгосударственных отношений. А нужны ли государства, если они так вредны, агрессивны и отвратительны — эти громоздкие общественные конструкции? Вероятнее всего конструкция «государство» не соответствует сложившимся новым условиям существования на планете. Ну и что, что государства, якобы, были «всегда». Были да сплыли. В будущем у Земли намечены столкновения с несколькими астероидами, что уж тут судьба конструкции под названием «государство».

«Хорошая» жизнь — это не две сторублевки, не новый коврик под дверью и не десять пакетов молока…

Вчера в центре Москвы произошли массовые беспорядки. Два человека были убиты (из них один ОМОНовец — скончался в больнице от ран), 51 человек обратился за медицинской помощью в больницу. Пятьдесят автомобилей побиты и искорежены, из них восемь сожжены. Разбиты 36 витрин, пострадали несколько японских и китайских ресторанов, побиты и перевернуты две машины телевидения. Избиты пятеро японских туристов, побиты все стекла на первом этаже Государственной думы, пострадали фасады ГосДумы, Колонного Зала Дома Союзов и метро Охотный ряд. Всего в массовых беспорядках участвовали около 8 тысяч молодых людей и девушек. Начались беспорядки у монитора на Манежной площади в ходе показа футбольного матча между командами России и Японии. Российская команда проиграла японской со счетом 1:0. Арестованы 117.

Кадры беспорядков выглядят красочно и не печально, и не страшно. По-летнему, цветасто одетая молодежь бегает в только ей одной слышном ритме, завихряясь воронками здесь и там, расплескивая людскую лаву кометами во всех направлениях. Радостные крики. Вот юноши ходят по крышам автомобилей, довольно приплясывая. Вот швыряют бутылки в заднее стекло троллейбуса. Вот бьют стекла в автомобиле. Автомобиль горит. Слышен взрыв. Клубы черного дыма. На больших проплешинах (свободных от толпы) асфальта Манежной площади — камни, бутылки, мусор. Человеческие брызги весело расплескиваются по площади. Конные милиционеры — пять или более, смотрят в сторону. Может быть вспоминая подкоркой, как стягивали в 1905 с лошадей казаков,— не ввязываются.

Атмосфера гулянья, ничего мрачного. Забитый, обыкновенно молчаливый, испуганный, живущий под гнетом двухмиллионной армии милиционеров, пробирающийся тихо в метро, русский пацан разгулялся. Тот факт, что особенно старались проникнуть в Государственную Думу — свидетельство развитого политического сознания. Молодая Россия без спроса устроила себе хорошую жизнь. Ведь именно это — хорошая жизнь в их понимании. Расплескиваться по Манежной, переворачивать автомобили, ломать рекламные щиты, бить витрины ресторанов и магазинов, куда они все равно не могут пойти. «Destruction is creation!» Может быть ни один из восьми тысяч участников этого действа не знал, что создает, уничтожая. Между тем именно это они и делали.

«Российская газета» написала, что милиция была готова стрелять. А чего ж не стреляли? Гневные похороны погибших товарищей тоже входят в ассортимент хорошей жизни.

«16 тысяч кроссовок топтались на асфальте Манежа
16 тысяч кроссовок хрустели битым стеклом
16 тысяч рук
16 тысяч ног
Доказали что они есть
Доказали чужому им Государству».

Но государство не поймет их «мэсидж», как не поняли Соединенные Штаты «мэсидж» арабов-самоубийц. Оно обратится к репрессиям. И это тоже хорошо, потому что пацаны поймут — им некуда больше идти, кроме как к нам. Кроме как к нам.

Ах как они были красивы, эти ребята, разбрызгиваемые страстью по площади!

Младшая сестренка

Я не помню, когда девочки стали носить черное белье. (Символы современности, конечно же черные чулки, конечно — трусики-лоскуток, кассета со сломанным футляром или вовсе без футляра. Черные трусики и кассета). Первая, с кого я его, черное, снимал, была обворожительная, модная моя Елена. Какая она была тоненькая в 1971 году! С 1976 по 1982 год я был принципиально свободным мужчиной. И так как был очень активен, то мне приходилось освобождать от белья множество девочек. О, юные шлюшки, во впервые надетом черном бельишке, бледные барышни с лунными ляжками, светящимися в темноте. Сколько я вас познал!

Библии мы обязаны этим отличным определением «познал», «познать». И ведь приходится согласиться с древними — через совокупление, соитие только и возможно познать, какова она: ее темперамент, ее коммуникабельность, теплоту, нежность, холодность, дружественность или враждебность — в сокровенных проявлениях содроганий. Для того, чтобы познать, следовало оголить плоть в том месте, где прячется чувствилище (чудовищное, конечно, слово), через которое возможно ее познать.

В женщине самой персонально не так уж много тайны. Но тайна содержится во Вселенной, в предназначении человека. Потому даже самый вульгарный и звериный акт познания есть все же таинство. Возможно возвести физиологию в ранг божественного, и тогда просто прикосновение члена ко влагалищу превращается в литургию. И это не чрезмерность выражения, нет, поскольку акт зачатия, к которому ведет «познание» женщины, и есть таинство, одно из важнейших таинств Вселенной, по всей вероятности.

Потому осторожнее относитесь даже к шлюхам, особенно к молоденьким. Они не только «сосуд греховный».

Черная полоска ткани скатывается вниз, обнажая то, что мама не велела показывать чужим…

Я никогда не любил женщин и всегда любил девочек. Я так много написал о женщинах отрицательного только потому, что переживал как величайшую трагедию превращение моих девочек-жен в женщин. Оттого так душераздирающе скорбит о Елене мой Эдичка — его девочка-подружка превратилась в женщину. Оттого так космическо-порнографически озлоблен на Наташу герой «Анатомии Героя». Из пьяненькой девочки-хулиганки и стервы долго и с мучениями она превращалась и превратилась в бесплодную Смоковницу — женщину без детей, угрюмую человеконенавистницу и неудачницу. (Она приходила ко мне в тюрьму — я видел, оживил воспоминания). Как я не цеплялся окровавленными руками за шестеренки времени, как не пытался остановить ИХ время — чтобы всегда были девочками, я не преуспел.

Туполобому мне, чтобы постичь эту простую истину, понадобилось целых два полных длительных опыта и множество лет разбития морды и сердца в кровь. Наконец, постиг. Мои самые любимые — это стриженые скинята-девчушки с круглыми балдами голов. Наголо бритые девочки с бархатными животиками. Целые отряды мелких безумных девочек-камикадзе с татуировками на черепах будут встречать меня из тюрьмы, когда я выйду.

Для меня как всякого зэка — спрятанного в тюрьме — икона — это мать старушка. А предметом желания и вожделения является для меня девчушка — младшая в семье. Моя первая жена Анна была младше старшей сестры на 13 лет. Елене было 20, когда мы познакомились, и она была младшенькая, сестра Лариса была старше ее на 15 лет. Следующая жена Наташа в 24, была младшей сестрой, брат Сергей у нее старше ее на 13 лет. Настенька в 16 лет, младшая сестренка, у нее есть брат — старше на четыре года. Несколько выбивалась из общего ряда (из правила) Лиза. Она — старшая дочь в семье.

Девочки… Трогательной наивностью несет от незаскорузлой кожи и души. Все удовольствия как от общения с еще щенком, уже видно, что красивая будет собака. Смотрел бы и смотрел, испытывая наслаждение.

Тайной мистикой (тайной силой) они не обладают уже очень рано. Теряют ее, увы. Нужны особые условия, чтобы сохранить: одиночество, долгое детство, пренебрежение семьи, еще раз одиночество. Предпочтительна некоторая шизоидная святость у девчонки…

Вот она плетется, ковыряя пальцем в носу. Вспотела, платье перекручено. Девчушка, куда ты идешь? Здравствуй!— я перегорожу тебе путь.

Что это было?

Задымленная Манежная площадь 9 июня. Пылающие кровавым пламенем и черным дымом автомобили. Неистовствующая (но не до самозабвения, операторы побоялись лезть в эпицентр событий) толпа молодежи. Ни одного «взрослого» лица. Рты, кричащие перед камерой, гримасы, сделанные перед камерой, воинственные жесты перед камерой, кое-кто сдирал рубашку перед камерой, чтобы что-то показать, чтоб было действие. И растерянные круги, брызги толпы по площади, именно растерянные парни, бегущие в совершенно различных направлениях по площади. А не в одном или в двух, трех, отрядами, когда цель или цели определены, и есть план. Никакого плана, конечно, не было. Выжали с Манежа, летучий отряд тех, кого выжали, потрусил по Тверской бить витрины… Стекла в ГосДуме, в Колонном Зале Дома Союзов. (Что, они не заслуживают, чтобы им выбили стекла? Столько бесчестья совершено в этих присутственных местах)…

Все эти витрины вставят, заменят новыми. Лишь деньги перекочуют со счета на счет, из кармана в карман. 50 автомобилей, сожженные и побитые, владельцы, парковавшие их в центре города, закупят новые, у таких деньги не последние. Площадь уже подмели.

Что это было? Власти ищут причины. Выдвинуты версии: 1) экстремисты подготовили, 2) молодежь была пьяная, 3) это была плохая молодежь — «скины» и футбольные фанаты.

Власти чистосердечно не понимают, что загнали свою молодежь в невыносимую несвободу. Что это был эмоциональный всплеск, вздрог, озноб, знак нервного истощения русской молодежи. Знак того, что суровое отеческое государство, взявшееся строить нас всех и силой воспитывать, прикрикивать на всех, преследовать всех и репрессировать, затюкало, замудохало и запугало молодежь. Это было не задуманное восстание, а нервная реакция.

Молодежь России служит основной целью, мишенью для насилия государства. Молодой — значит опасный, молодой — значит подозрительный, молодой — следовательно такой же опасный и подозрительный как лица кавказской национальности. Молодой — значит почти как чеченский боевик, значит — бандит, призывник, покажи руки, не наркоман ли ты? Покажи документы, есть ли у тебя регистрация? А не пора ли тебе идти в армию, а есть ли у тебя отсрочка…? На футбол — сквозь строй ментов, из метро тоже…

В стране два миллиона ментов — сверстников русской молодежи, взятых на службу государством, натасканных как служебные собаки на своих братьев по возрасту.

Рейды на призывников, проверки регистраций, ежедневные досмотры и обыски, руки за голову, лицом к стене, пропускные, автобусы ОМОНа, задержания, избиения, проверки, проверки и проверки…

Пенсионеров не обыскивают, реже останавливают людей среднего возраста, женщин проверяют гораздо реже, а если проверяют, то молодых. Молодых парней выдергивают из толпы менты, шарят глазами, ищут молодые лица.

А потом идет же война в Чечне, и тебя хватают в крепостную армию… Паркетные шаркуны из правительства базлают о демократии, а установили в стране чиновничье-ментовский режим… Кто такая «свобода»? Мы забыли, как она выглядит…

Чего вы удивляетесь, старые вымытые господа, что молодежь взрывается, если представляется случай? Молодежь недовольна своим местом в обществе. Она тащит на плечах это гребаное государство, являясь физическим самой мощной его тягловой силой, а ее третируют как преступника и изгоя. Все ее партии разрушены. Вы сделали все, чтобы молодежь вышибить из политики. Ваши спецслужбы спровоцировали, разложили и уничтожают РНЕ и НБП, и РКСМ — крупнейшие молодежные партии.

Нет, Япония, футбол и сборная России тут были лишь предлогом для сбора на Манежной. Это был нервный срыв отличной здоровой русской молодежи, попавшей в лапы садистов из прошлого, извращенного офицерья и чиновников. Это была здоровая реакция на бесчинства государства. Нервный срыв в ответ на издевательства. Ибо молодежь в России — самый угнетенный класс общества. Это были массовые беспорядки №1. Понятно?

Эти парни собрались на Манежную не для политических целей. Но для sociolizing, это несомненно, т.е. для социального общения. Тот, кто его не хочет — сидит дома у телевизора. Потребность же социального общения является первым политическим импульсом человека. А уж политика — это сознательная попытка влияния на социум — на общество и отношения внутри него. А у парней, собравшихся на Манежной, налицо была бессознательная попытка повлиять на тот социум, который его окружает, устроенный ему российским государством и московскими властями. Была попытка обезобразить из мести лик города.

Первое, что может быть сказано, что ребятам этим враждебна окружающая их социальная действительность. Социально удовлетворенная толпа, признающая своим городской пейзаж и его детали и атрибутику, так себя вести не станет. Разгромные импульсы человек испытывает по отношению к чужому. Одновременно известно из показаний очевидцев, что после первых трений внутри толпы (бросались пустыми пивными бутылками) толпа солидаризировалась и обратила свой гнев вовне. Толпа дружно принялась уничтожать стекла мерседесов и дорогие витрины на Тверской, а также обратилась против фасадов Государственной Думы и Колонного Зала Дома Союзов — символов Русской государственности — Новой и Старой, т.е. эти цели были политические. Первоначально толпа пыталась проникнуть внутрь, но не сумев сделать этого, вознаградила себя наибольшим ущербом, какой могла принести фасадам. Так что ребята на Манежной были настроены против Государства и его символов. Разбитые же и сожженные автомобили и витрины дорогих магазинов и ресторанов на Тверской — свидетельство социальной ориентированности толпы. Обычно в центр города «погулять» приезжает множество молодежи из спальных районов Москвы и даже из области. Это в большинстве своем бедная молодежь. Конечно же они чувствуют брошенный им вызов столицы, вызов цивилизации олигархов. 9 июня создались удобные обстоятельства, чтобы ответить на этот вызов. Молодежи собралось 8 тысяч, милиционеров было количественно мало. В этих условиях молодежь осмелела и проявила те эмоции, которые всегда носит с собой. А именно: эмоции неприятия, враждебности к окружающему их миру, где их место в спальных резервациях за городом, а зализанный богатый центр столицы их впускает как нежеланных, временных гостей, под надзором милиции. Молодежь осознает себя чужой на празднике жизни богатых. Она осознает, что ее участь детей обездоленных родителей-неудачников — также быть неудачниками. На самом деле они уже люди третьего сорта, допущенные к монитору под присмотром надсматривающей милиции.

После 9 июня дебаты в газетах и на телевидении свелись к тому, что молодежь нужно воспитывать быть «цивилизованной». Поговорили некоторое время с удовольствием об экстремистах и якобы подготовленности беспорядков экстремистами, но говорили об этом в основном люди несведущие: литераторы и депутаты. Представители же МВД заявили, что не обладают доказательствами того, что беспорядки были подготовлены.

В результате московские власти не поддались панике и не сняли монитор на Манежной площади, и 14 июня около 15 тысяч милиционеров (по другим источникам 10 тысяч, но все равно много) охраняли покой Манежной площади, ее монитора и еще трех мониторов в других местах города Москвы. Массовых беспорядков в тот день не произошло, хотя российская команда вновь проиграла и выбыла из чемпионата мира по футболу.

Для наблюдателя российской социальной жизни — случившиеся 9 июня — повод для внимательного размышления.

9 июня случилось первое столь массовое выступление молодежной толпы за девять лет, подобного не происходило с 1993 года. Более всего массовые беспорядки по характеру своему похожи одновременно (хотя во многом и отличаются, но физический аспект этого выступления близок) — на массовые беспорядки фанатов «Гражданской обороны» Егора Летова и еще нескольких групп, входивших в объединение «Русский прорыв». Когда 16 декабря 1993 года несколько тысяч панков, явившихся на концерт, не были допущены, и началась стрельба, погоня, были перевернуты автомобили и даже трамвай. Второй прототип: массовые беспорядки 1 мая 1993 года на площади Гагарина, тогда погиб один омоновец. В тот раз выступали старые левые, массы «Трудовой России» и разношерстных коммунистических организаций. Произошло это во время манифестации по поводу Праздника Трудящихся. 9 июня 2002 года в качестве движущей силы истории выступила якобы неполитизированная молодежная масса.

У панков 1993 года и стариков-коммунистов явно появилась юная смена.

В советской школе меня когда-то учили, что массы так вот беспричинно, ни с того, ни с сего, не идут громить магазины и витрины Государственной Думы. 9 июня появились реальные доказательства того, доселе неизвестного (но предполагаемого разумными аналитиками) факта, что в нашем обществе есть многочисленная прослойка протестной молодежи, что она энергична, способна к определенной степени самоорганизации. И настроена враждебно к социальной реальности государства вопиющего неравенства.

Это же открытие — для революционера — повод для довольства, потирания рук и обдумывания способа прививки этим ребятам своей идеологии. Дабы над ними в следующий раз развевался бы флаг.

Вадим Пшеничников SAID

Из нового письма Пшеничникова:

«Получается, что имеются несколько новых, более острых мышлений, они в среде старого народа, старой расы родятся, объединяются, создают свою новую культуру и отпочковываются от народа-родителя, стремясь создать свое государство, обособиться территориально и культурно. Так из иранцев появились русские (имеется ввиду из индоевропейцев, из южной ветви арийцев из Ирана пришли русские, вначале скифами. Э.Л.), из англичан — американцы. Сначала появляется идея расы, потом она реализуется, сначала идея народа — потом реализуется (Вообще, так подумаешь, что есть прогресс, что есть развитие цивилизации!) Новые народы никто не разрешает директивой, не создает по спискам. Появляются люди с новым мышлениям, они уникальны и индивидуальны, но они хотели бы создать свою культуру, свою среду, в которой им было бы хорошо, и в которой действовали бы близкие им порядки. Неважно даже, если территориально они не получают новых территорий (извините за язык! В.П.), а сосуществуют с предками, с более низким сознанием. Сейчас, например, в нашем обществе есть люди с высочайшими идеалами. Творчески мыслящие… и рядом тут же в огороде какая-нибудь баба Катя с развитием крепостной крестьянки. Они живут в разных вселенных, и безусловно, хотели бы разъединиться территориально, стать двумя разными народами. Народ бабы Кати стал бы сажать капусту и договариваться на сходе вырыть колодец ⟨…⟩ А вместо этого приходится ездить с крестьянами в одном автобусе ⟨…⟩ И первым плохо, так как крестьяне культурно невменяемы, и вторым плохо, им охото на лужок, водить хороводы, с семечками, с гармошкой.

Нет, серьезно, Эдуард Вениаминович, никогда не думали, что наш народ современный российский включает в себя как бы несколько совершенно различных народов, просто не разделенных территориально? Есть в нем сознания, сформировавшиеся в каком-нибудь русском 15 веке, а есть суперсовременные, тонко… рефлектирующие. Что все современные беды от этого вавилонского смешения. В Америке все более гомогенно, они молодые. Проблем меньше. ⟨…⟩ Вертикальная общественная структура, деление на сословия,— вообще закономерность для любого народа, который выше племени дикарей. ⟨…⟩

⟨…⟩ При Сталине и государство было сильно, потому что при Сталине СССР был аристократическим государством, все-таки постулировалось кастовое превосходство партийной аристократии над народом. От имени народа все делалось, но это делалось из эксцентрической причуды партаристократии, называемой коммунизм. ⟨…⟩ Сталин имел аристократическое мышление, следствием которого является представление об оправданности террора одной касты по отношению к другой и даже к самой себе. Террор благороден и необходим, это не произвол, а самоочищение касты, забота о своей чистоте и сохранности. В демократии (после Сталина у нас тоже началась демократия) все равны, и вне каст, и любой террор становится произволом. Регулирующим фактором становятся деньги, и пошло-поехало. Хаос, нарушение каст.

Вы еще говорили, что партия при Сталине была военно-монашеским орденом. Тоже гениальное наблюдение. Чтобы быть аристократом, необязательно происходить из аристократической семьи, это пережиток. Нужно иметь внутреннее превосходство, быть одержимым идеей, а не инстинктами и привычками обывателя. Вот за этим, по-моему, будущее. У НБП есть одна сильнейшая сторона, природно сильнейшая, космически — у вас есть чистое представление об аристократизме. Поэтому вы со Сталиным и с Гитлером, и с Че Геварой. К 20 веку аристократия перестала быть понятием генетическим или имущественным, она сгнила. Сильные маргинальные личности стали силой воли создавать новые аристократии, стоящие на новых революционных позициях. От аристократа требовалось не танцевать менуэт, а владеть сложнейшей концепцией и оживлять ее. («Оживлять»,— Пшеничников тут имел в виду, что в соответствии с концепцией — идеологией — создать организацию — партию, движение, из живых людей. Ну как я создал НБП. Э.Л.). Новые аристократии, в частности, германская и советская, сшиблись насмерть, так, что всему миру досталось. Обе амбициозные и сильные, способные создать супер-империю. У настоящей аристократии нечеловеческая сила, потому что она живет с террором, она его не боится. Как самурай, она постоянно готова к смерти, своей и чужой, ради аристократической идеи. Она безумно смела. Вот в чем секрет. Весь мир, живущий на демократических принципах, т.е. на принципах нарушения касты, испугался и свалил, вначале фашистскую, а потом, еле-еле, коммунистическую аристократию СССР. Но русские еще долго подспудно понимали, в чем секрет силы. Аристократия — сила, лишенная страхов и сомнений, без предрассудков, без табу, без царя в голове, без Бога и без Дьявола. Ее нельзя уговорить, усовестить, а тем более запугать. Опасно запугивать безбашенного идеалиста, который считает террор и убийства нормальным общественным отправлением. У него на запугивания — прямо противоположная реакция — борьба до последней капли крови. Ни один же демократический народ на это не способен. Страшно. И еще непонятны мотивы аристократии (помните, рассказ Ваш «The night supper», про монстра с непонятными мотивами, и про ужас?), кровавые жертвы ради абстрактных идей, смех над демократическими принципами, а с другой стороны — достоевщина, смешная и невозможная для американцев, и германские философские лабиринты, бесконечная структурная шизофрения, абстракции.

Оба народа непонятны и нелепы для Америки. Ницше и Достоевский. Гитлер и Сталин. Но и Америке повезло, ох, как повезло! Демократия никогда бы не победила сейчас на планете, если бы у США все так идеально не сложилось. Гомогенная страна, однокастовая, одноуровневая (Пшеничников имеет в виду, что в Америке изначально отсутствовала аристократия. Все оказались лишь гражданами. Э.Л.), она сразу нашла струю, направила энергию своих безродных граждан в нужное русло — в русло обогащения. Это сплотило их и создало прецедент действительной демократии, государственности снизу. Даже Европа — это совсем не демократия. ⟨…⟩

Восток говорит, что Кали-юга заканчивается катастрофой, Апокалипсисом. Из прежней расы выходит новая раса, кастовая, изначально аристократическая, шестая. Начинается САТЬЯ-ЮГА — век аристократии. Русские — наиболее развитые среди арийцев, они просто из благих побуждений на век опередили события. Попытались и немцы. Мы просто вундеркинды (wunderkinder), мы репетировали Золотой век за век до его начала. А еще Кали-юга, плебс пока что тащится, весь плебс от работяг до профессора. Остались годы, месяцы до новой эпохи. НБП — тоже прекрасная гостья из будущего. И из Высокой истории в наш Гнилой мир. Вообще, браво, Эдуард Вениаминович, НБП — лучшее Ваше произведение, шедевр!»

В письме Пшеничникова есть смутные предчувствия образования нового народа. Я написал, уже находясь в тюрьме, книгу: «Другая Россия», ее главы печатались в газете «Лимонка» с 173 по 195 номер. Возможно, какие-то из этих глав Пшеничников читал и отрефлектировал на написанное мной. Но я не писал впрямую о новом народе. «Другая Россия» (подзаголовок ее «Очертания будущего») на самом деле уничтожающий разгром русской семьи, русского образования, русской культуры, идеологии сиамских близнецов социализма/капитализма. Мною сделана заявка на необходимость новой цивилизации. Пшеничников, размышляя в Анжеро-Судженске и в стране хантов, почувствовал, что уже «имеются несколько новых более острых мышлений», что «появились люди с новым мышлением» ⟨…⟩ и «они хотели бы создать свою культуру, свою среду, в которой им было бы хорошо, и в которой действовали бы близкие им порядки». Вадим понял, что «идея народа» уже есть. Остается ее только реализовать. (Создана на самом деле уже и культура — семь с лишним лет выходит газета «Лимонка», и вокруг нее выросла целая культура!)

Долгое время самая сильная критика существующей системы ценностей Западного мира исходила от революционных радикальных партий, от тех, кого принято было называть национал-социалистами и фашистами, но главным образом от левых партий социалистических и коммунистических. В связи со злодеяниями фашизма, истинными и мнимыми, к 1945 году с правых позиций критиковать Систему было некому — оппонентов просто уничтожили.

Вместе с падением коммунистической системы и падением КПСС в 1991 году прекратилась и критика слева. Десять лет уже, как в мире отсутствует оппозиционная Системе идеология. Более того, в книге «Другая Россия» в главе «Социализм-капитализм — сиамские близнецы», я пришел к выводу, что на самом деле основной краеугольной камень социализма: вопрос, о том, кому принадлежат средства производства, сегодня настолько потерял смысл, что практически капитализм-социализм можно считать одной, в сущности, идеологией производства потребления. Принижающей человека до уровня механизма, обслуживающего механизмы. Как объяснение современного мира идеология капитализма/социализма (и марксистского социализма в частности) полностью устарела. Все выкладки г-на Маркса выглядят жалко старомодно, как пыльные кружевные салфетки на буфете у бабушки. (Сколько было затрачено трудов на то, чтобы вывязать их крючками, а девать их некуда! Буфеты не покупают и квартиры ими не обставляют).

Система с барабанным боем продолжает лихо функционировать при мерцании телевизора, но все это, ей-Богу, потеряло смысл,— я имею в виду, что отсутствует философское или даже простое житейское обоснование — зачем так жить? Зачем доходить до уровня джентльмена, делающего вид, что не замечает идиотизма современной жизни: рекламы кошачьих консервов «Борис» — для активных кошек, всякой истошной хуеты, боевиков о полицейских и милиционерах, где полицейские и милиционеры наделены двумя-тремя гримасами из неисчерпаемой сокровищницы человеческих чувств.

Ей-Богу, начинаешь искренне жалеть о временах, когда угрюмые честные пролетарии швыряли булыжниками в зловещих слуг капитала. Тот мир был ближе к Шекспиру, Эсхилу, к трагедии человека. Поскольку человек трагичен, он неминуемо умрет, почему его подымают на смех с кошачьими консервами или гладкошерстным уродом актером, называемым Агент национальной безопасности?

Одновременно где-то в чулане Афганистана Америка втихаря смертным боем забивает каких-то людей, называемых «талибами», которые мне лично ничего плохого не сделали. (Которых та же Америка вооружила лет 15 назад, чтобы они убивали моих соотечественников.) Все это: и Америка, убивающая талибов на окраине, и гладкий Кот из рекламного ролика — не объясняется в «Капитале». Это все явления, которых при Марксе и его последователях даже и не было. Придя к этому выводу, я стал потихоньку объяснять какие-то явления современного мира сам. Появились книги «Дисциплинарный санаторий», «Убийство Часового», в голове складывалась до тюрьмы, но в тюрьме я ее написал, книга «Другая Россия». Процесс размышления продолжается и в других моих книгах, в книге эссе «Контрольный выстрел» и в переписке с Пшеничниковым рождаются идеи, общие и частные. Какие-то куски идей умирают, или напротив — развиваются. Так, мне всегда нравился оскал сильного государства. А теперь я ношу в себе кощунственную мысль, что (как и город) — государство — это средневековая конструкция, репрессивная по сути своей. Что, может быть, ей место на выставке орудий пыток, рядом с гильотиной, гароттой и Железной Девой.

Я далек от мысли, что один только я думаю смело. Вот я знаю, что Пшеничников думает. Из его 24-хстраничного письма я извлек лишь несколько страниц. Он думает там вдалеке и делится со мной своими мыслями, высылая их из Анжеро-Судженска. За тюремным окном мерзко воняет тюремный мусор, его сгребают лопатами слышные, но невидимые зэка. Может быть как раз сегодня мне вручат письмо от Вадима.

Книги

Французские мои новые книги пахли типографской краской. Как машинным маслом или керосином. Они были жирные! Буквы и страницы жирные. Оставив меж страниц белый лист, можно было вынуть его с отпечатавшимся текстом. Книги пахли как примус. Я любил каждую новую книгу. Только во Франции у меня вышло 17 книг. Семнадцать!

Francais любили делать книги. Они не экономили. Бумага была толстая, вязкая, поля большие. Текст был размещен с удобным, разумным интервалом, шрифт был удобен как кресла. Единственная проблема, что все это дебелое тело книги упруго не разделялось на страницы, стоило оставить его на момент, как книга захлопывалась. Читать нужно было обеими руками и иметь закладку, либо, оставляя книгу, переворачивать ее спиной вверх. Как французская кухня — французская книга — шедевр. Снимаю шляпу, о французы!

Сейчас я их всех лишился. У меня моего только «очко, очки и тапочки», как гласит зэковская поговорка. Ну это не совсем так, конечно. Во временном пользовании у меня есть английская книга «London in the 60-th». Это книга фотографий крупного формата, и как свидетельствует название, она содержит фотографические снимки лондонской жизни 60-х годов. На обложке юная модель Твигги подымается по лестнице. Щербатый президент Вильсон в манерной позе стоит среди четверых одинаковых как цыплята в инкубаторе Биттлз и смотрит все куда-то, как бы на невысокий полет самолета. Там есть Мик Джаггер — молодой, в компании своих музыкантов-прощалыг идущий по парку — все осовевшие и странноликие от наркотиков. Там есть играющий в карты отец Джеймса Бонда — Ян Флеминг, а с ним рядом, подбоченясь, стоит красотка — символ хорошей жизни. Есть там и совсем юный Шон Коннери — рядом с бутылью водки «Смирнофф». Похожая на юного барашка Сю Лайон — шестнадцатилетняя актриса, сыгравшая, только что в фильме Кубрика, набоковскую Лолитку — запечатлена на премьере своего фильма в Лондоне. Она не смогла посмотреть фильм в Соединенных Штатах,— только после восемнадцатилетия. Там есть похороны Черчиля, каре морских пехотинцев в белых шапочках, с гробом в середине, гроб покрывает английский флаг; снимок сделан сверху. Там есть бутики и модники, домохозяйки и английские девушки, в темных очках — короче целая эпоха. Девушка, которая прислала мне книгу из Лондона, написала: «Я думаю, Эд, сейчас ты нуждаешься в тюрьме в Images», т.е. в образах. Девушку зовут Space Angel, и она права. В тюрьме нет пространства, и ежедневно второй год я вижу одну картинку-Image.

От Space Angel я получил еще несколько книг. Книгу под названием «Terrorism» — невинное историко-теоритическое исследование, только с одной иллюстрацией: на обложке. В объектив фотоаппарата врезана фотография с пресс-конференции баскских сепаратистов — лица их скрыты масками. Но самыми первыми книгами, присланными Space Angel, были: тяжелое квадратное пособие по йоге, с более чем шестьюстами различными позами, и книга «Mr. Nice», написанная известным drug-dealer(ом) Ховардом Марксом. Этот парень отсидел семь лет в американской тюрьме. Но книга лишь отчасти о тюрьме, на самом деле это подробное описание жизни мистера Маркса, перечисление сортов марихуаны и гашиша, которые он курил, его жен и детей, его путешествий по миру. Траву и гашиш он сбывал тоннами, по всему миру. И даже в Северной Ирландии. В его книге есть портрет американского оперативника, выследившего Маркса, ну что, такой же маньяк как и оперативники ФСБ…

Space Angel — то есть Ангел Сфер, прислала мне из Лондона даже подушку. Я, правда, ее не видел, подушка поступила на склад. Но это уже не о книгах.

Еще у меня есть покет-бук Суворова «Ледоход». Прислал мне ее неизвестный мне гражданин из Сибири. Я не очень читал «Ледоход» — перелистнул и все. Почему-то мне глубоко безразлично, кто на кого собирался напасть: Россия на Германию или Германия на Россию. Важно, кто победил.

У меня есть два Кодекса. УПК, действие которого заканчивается через одиннадцать дней, и Уголовный Кодекс, жестокосердый к свом гражданам как к врагам. Поверх всей этой горки книг, сложенных пирамидой от больших к меньшим, лежат три моих книги, вышедшие, когда я уже сидел в тюрьме: «Охота на Быкова», «Моя политическая биография» и «Книга Воды». Русские книги за последние лет десять стали значительно лучше выглядеть. Ранее они выглядели как одинаково постные убогие гробы. Обложки были скучные. Теперь они выглядят веселее и достойнее, почти как западные. Помню, что обложку моей книги «Oscar et les femmes» (русское название книги — «Палач») сделал для издательства Ramsay мой друг, странный парень, художник Роман Слокомб. Он ходил в шлеме танкиста или авиатора, ездил на велосипеде и дважды был женат на японках. От второй японки у него были суперстранные дети. Так вот, Слокомб срисовал мою физиономию с фотографии, сделанной другим моим приятелем Вильямом Бруи (впоследствии моим недругом). Вильям сделал целую серию суперских, классных, элегантных, исторических фотографий к выходу моей книги «Палач». Он нащелкал меня в кожаной фуражке, в сапогах, с хлыстом, в кожаном таком набедренном поясе, ошейник, запястья украшены кожаными браслетами с шипами. Всю эту красоту дополняли две голые девки. Был 1986 год, и я был далеко впереди своего времени (а книгу «Палач» я вообще написал в 1982-ом!). В те времена садомазохистская тематика была «табу» для серьезной литературы. И во Франции, и в Соединенных Штатах. Потому фотографии, гордо принесенные мной в service-de-presse, остались нереализованными по большей части. Одну самую приличную: я в костюме токсидо, с бабочкой и голыми девками у моих ног, напечатал французский «Плейбой». Еще несколько фотографий были опубликованы там и сям, и все. Французы испугались. А Роман Слокомб сделал мою физиономию на ярко-красном фоне. Он перерисовал фотографию с бабочкой и в токсидо. Только лицо. Получилось просто дьявольски здорово и страшно. Вообще-то Слокомб был модным автором цветных bande dessinee — комиксов. В книжный бизнес привел его я. До этого он выпускал книжки, вроде «28 японских туристок» — цветные портреты в рост японок после катастрофы автобуса. В бинтах.

Все мои книги, когда я выехал на ПМЖ в Россию, я вывез к Мишелю Бидо, этот мой приятель жил во флигеле большого парка под Парижем. Книги были в ящиках, и Мишель сгрузил все мои ящики в cave, что значит пещера,— т.е. в повал своего флигеля. Вроде они там благополучно некоторое время лежали вместе с несколькими ящиками моих бумаг. Я говорю «вроде»,— потому что постоянной связи с Мишелем Бидо у меня не было, потому я ничего не знал о судьбе всех этих тысяч пяти книг, среди них больше сотни моих собственных: на французском, английском, немецком и еще двадцати языках, даже греческом. Из этих пяти тысяч не моих книг, может, половина была с автографами авторов, друзей — писателей Франции. Несколько лет назад я узнал от друзей-французов, что часть моих книг, а, может быть, и рукописей постигла трагическая судьба, вполне в моем духе. Случилось же вот что. Рыжий, худой как щепка Мишель Бидо отправился в Таиланд. Ничего особенно удивительного в этом факте не было. В своей жизни Мишель Бидо путешествовал на мотоцикле по Индии, где влюбился в малолетнюю проститутку, и написал об этом неплохую книгу, изданную во Франции под названием «Лолита-Калькутта». Еще Мишель побывал во многих странах Азии, где выращивается опий и индийская конопля. Когда Мишель не путешествовал,— он сидел в горах Пиринеях, в деревушке Кампрафо (население 7 тысяч человек зимой, 11 — летом) и стучал на машинке. Уехав в Таиланд, Мишель там затерялся и не вернулся через обещанные четыре месяца. Некий солдат, бывший капрал Иностранного Легиона, которому Мишель сдал свой флигель, решил, что Бидо погиб в Таиланде. И стал растапливать камин книгами, вытаскивая их из cave. Что взять с капрала Иностранного Легиона, ему же надо было растапливать камин. Начал он, я полагаю, с русских книг. Потом Мишель неожиданно вернулся из Таиланда. Часть книг осталась в живых.

Жалко, конечно, книги. Каждый автограф — это дружба, воспоминания, кусок жизни. А что делать, что было делать? Жить, ничего не теряя? Тогда нужно было просидеть всю жизнь в каком-нибудь Харькове, где меня настигло совершеннолетие. Я начал терять рано. И учился искусству терять. Все. Книги, товарищей, предметы, к которым привык, обручальные кольца, крестики, часы, любимых — все дорогие сердцу предметы, по которым человек, как по следу, приходит в прошлое. В 24 года я приехал в Москву с большим чемоданом. За семь лет у меня собрались книги. Через семь лет я уехал на Запад. На двоих с женой у нас было три чемодана. Один из них содержал любимые книги. Еще через шесть лет, перелетая Атлантику из Нью-Йорка в Париж, я уже перевозил с собой только рукописи. И две гантели. Авиакомпания «British Airways» задержала мой чемодан. Его вручили мне через несколько часов с извинениями и растерянными улыбками. Думаю, я был первый и, возможно, последний пассажир, путешествовавший с чугунными гантелями, каждая по три килограмма. Но уже ни одной книги. Потому что в Соединенных Штатах я прошел окончательный, завершающий курс обучения искусству терять. Когда в 1976–1978 годах работал mover(ом) вместе с шофером-белорусом. Мы перевезли многие десятки тонн пожитков бедняков эмигрантов. Книги! Сколько их было! Умирал старик эмигрант, и его русские книги наследники не брали, на хер им русские книги в Нью-Йорке? Их сваливали на край тротуара аккуратно, так там принято. Чтобы вечером их забросил в медленно поворачивающийся барабан мусороуборочной машины негр-мусорщик, и там, в чреве, они бедные были бы раздавлены железными, неумолимыми зубцами. Наследники выбрасывали и письма, и исписанные тетрадки. Может, там были погребены шедевры литературы! Закончив этот курс безжалостности и жестокосердия, я понял тщету земную. Так что бросить в Париже пять тысяч книг, среди них сотню моих собственных и рукописи, было плевым делом. Легко! Я не плакал как Гоголь!

Книги обладают свойством собираться ко мне. Стоит мне где-нибудь бросить кости, растянуться, и мне тут же дают книги. И еще! И еще! В России у меня немедленно собрались книги, обширная, как говорят, библиотека. Я ее раздавал, чистил, но она размножалась. Уезжая на Алтай, где меня арестовали, я бросил тысячи книг в квартире на Калошином. Надеюсь, хоть часть их вывезла крошечная Настя. Ну что делать, что делать, нечего. Так вот. Некому оставлять вещички, книжечки, детей нет. Есть партия — которую хотят ликвидировать. А когда я пришел в тюрьму, то был гол как сокол. «А Вы,— говорят,— крайнюю плоть заверните». Завернул.

Нет у меня ни хера. Ни за крайней плотью, ни в ухе. Гол я как труп, или младенец. Голым пришел в мир, голым уйду, вот оставлю вам свои разговоры. Мои книги есть у человеческих детенышей. Я надеюсь, что начитавшись моих наставлений, дети перережут своих родителей. Ну, дети моих следователей и гонителей. Надеюсь! Дети этих генерал-полковников… и прочих… прокуроров…

Одна из сильных обложек моих книг была обложка голландского издательства «Верелдбииблиотеек» для «Палача». По-голландски книга называлась «Поцелуй таракана». Так вот, на ровнозеленом фоне повернутый влево женский профиль: губы, нос, подбородок. И никакого таракана. Очень выразительно. Нос, губы и профиль были похожи на соответствующие части лица девочки-дощечки Наташи Долгих, с которой я позднее имел роман в России. После меня она некоторое время тусовалась с пацаном по имени Мумий Тролль. Талантливый пацан, надо сказать. Может быть лучший из набора, который мы имеем. Это Наташка приучила меня к Мумий Троллю. Парень не боится включать в свои стихи происшествия из газет. Как молодой Лу Рид; правда к старости Лу Рид скурвился и обнимается с президентами. У Мумий Тролля неподражаемо это его

«Парочка простых и молодых ребят
В подворотне нас ждет маньяк
Хочет нас посадить на крючок»,

а еще:

«Уходим, уходим, уходим!
Наступят времена потише
Владивосток две тыщи…»

или «Красавицы лишились своих чар». Логутенко зовут пацана.

А то, помню, в издательстве «Синтаксис» у Марьи Васильевны Розановой участвовал я в производстве двух своих книг: «Подросток Савенко» и через пару лет — «Молодой негодяй». В особнячке за ржавыми серыми воротами, стоявшем в неухоженном дворе. От станции нужно было еще минут тридцать шагать до неухоженного двора и облупленого особнячка в местечке, называемом Фонтенэ-о-Роз, под Парижем. Участвовал я тем, что складывал отпечатанные брошюрки книг одна в одну в определенном порядке. Я вообще человек исключительно трудолюбивый, что быстро заметила Марья Васильевна, и до сих пор держится обо мне хорошего мнения. Печатал мою книжку внизу в cave, куда Марья Васильевна загнала свою типографскую машину, типограф Мишка. Правда, переплетать книгу возили во французскую переплеточную.

Небольшой плоский кирпич — прямоугольная лепешка книги — есть гениальнейшее изобретение человечества. Скольких сбили с пути книги — подумать только! Библия и Евангелия были причиною стольких войн! А книги Маркса! А «Майн Кампф!» А «Учебник городского партизана» Маригеллы!

Самые интересные книги, конечно, подрывные. Взрывающие общество. Взрывающие оклеенную серыми грязными обоями сферу над нами — а там проглядывает в дыру черный кромешный неспокойный хаос. Вот какие книги нужно писать. Чтоб взрывался этот большой горшок над нами, защищающий человека, а за ним никакой лучезарной синевы,— черное небо, и планета Сатурн летит огненной дисковой пилой, и вид ее ужасен.

Географические карты

В семье «репатриированных» французов Вишневских я впервые увидел абажуры из географических карт. Вероятнее всего это был 1957 год, я учился в седьмом классе, мне было 14 лет. Я сел под одну из карт в самодельное деревянное кресло Вишневских, и воображение мое поплыло в плавание. Зачмокали весла баркаса, на носу стоял мичман в белом кителе и вглядывался в мокрую даль.

Конечно, это была экзотика. Черт знает какие непонятные силуэты континентов, это были старые карты… Латинские буквы «TERRA»… «MARE»… «TROPICUS». Тугой как пергамент, навощеный прозрачный материал? из которого был свернут абажур. Еще у Вишневских в доме были деревянные топчаны с матрацами и шкурами поверх. Деревянные кресла из обтесанных досок. Мне и в голову не приходило тогда, что вся эта «иностранная» роскошь и экзотика была изготовлена руками самой семьи в Харькове, на месте, включая карты, и стоила во много раз дешевле, чем советская мебель…

Уголок кресла, где на твое лицо падает свет лампы, и бумажный абажур с рисунками географической карты бросает на твое согревшееся лицо контуры загадочного материка.

«Для юноши в ночи глядящего эстампы
За каждой далью — даль
За каждым валом — вал
Как этот мир велик в лучах рабочей лампы
И в памяти очах как безнадежно мал…»

Ты мечтаешь о загадочных землях и морях.

В момент, когда карта оборачивается пейзажем и ландшафтом, чувствуешь себя уже не совсем человеком. Я все видел город Сараево точкой с кружком на картах Югославии. А потом наступил момент, когда я стоял с президентом Караджичем высоко над городом в горах, сербы окружали город, слева от двух дымов президент показывал мне свой дом. «Там вот я жил, два года назад я пристроил к дому офис. Там я принимал пациентов…»

На пиратских картах обозначены места, где зарыты сокровища. В гениальном рассказе Эдгара По «Золотой Жук» сложнейшая цепь предметов, явлений и ландшафта, сложенных вместе, образует мозаику-карту. Золотой жук, продетый на бечевке через глазницу черепа, прибитого высоко на дереве, указывает место клада. Эдгар По гениален, однако меня лично повергают в трепет именно очертания островов, архипелагов, континентов, озер, речных бассейнов, капиллярами стекающих в вену, а затем венами в мощную реку. Повергают в волнение. Об Африке писал Гумилев: «ты на теле… Евразии исполинской висящая грушею». И действительно, почему коротким отростком синайского перешейка только лишь и прикреплена Африка к Евразии? Почему приоткрытые челюсти Гибралтара — лишь один выход из Средиземного моря — колыбели разумного человечества? Я провел многие сотни часов, ничего на картах не разглядывая, просто, как точно писали в старину,— «блуждая взором» и хмелел от очертаний и названий. Карта — как вино, пьянит. И зов карты — сильнее зова женщины. Помню, что в фильме «Дети капитана Гранта» применен метод схематичного показа на карте пути корабля. Червяками-пунктирами по пенящимся волнам. Из одного порта с экзотическим названием в другой, с еще более экзотическим. У меня просто сердце ныло от зависти, когда я видел эти пунктиры, бегущие по волнам с решительными комментариями энергичного голоса. Все эти английские порты приписки: Плимут, Глазго (шотландский) или Гавр, Марсель — французские, как они восхитительно звучали!

Возможно это древние отношения человека и пространства заставляли меня благоговейно вглядываться в «Атлас железных дорог СССР», даже когда поезд предсказуемо двигался по рельсовому пути из Москвы в Красноярск. Можно посмотреть Вашу карту?— втягивались соседи по купе. А какая уже станция? А сколько уже проехали? Ведь на каждой станции может ожидать Вас Его Величество Всемогущий Случай. Ведь случай ожидает нас не только во времени, но и в пространстве.

Хороша карта Горного Алтая, безлюдная, скудная населенными пунктами. На ней так мало деревень, что обозначены даже пасеки и избы. Названия многих деревень — алтайские (что то же самое, что калмыцкие) и монгольские. Девственная приятная дикость края видна и на карте — сухой, аскетической и слава Богу, с низким уровнем цивилизации. По Алтаю я ездил на переднем сидении УАЗика рядом с шофером, карта местности на коленях, т.е. служил штурманом. Напечатанная мелко цифрами высота перевалов оборачивалась кипящим радиатором и сногсшибательными дикими видами гор, едва заметный штрих ручья — бурным горным потоком, въехав в который, мы залили мотор. Карта принимала облик трепещущей нервной опасной жизни. Из карты выли волки и выезжали хмурые, с непонятными намерениями охотники с карабинами за плечами. По карте вкось бежал жирный заяц, над картой висел орел.

Я намеренно пропустил здесь Америку и Францию, карты которых, когда-то далекие, стали обжитыми городами Нью-Йорком и Парижем и лицами друзей. И низкий Ла Манш с высоким многоэтажным паромом, уходящим по серой воде в серую Англию. А начал я скромно… сидел и грезил под абажуром в квартире Вишневских, четырнадцати лет отроду.

Первая карта в моей жизни висела на стене в комнате на Поперечной улице дом 22, квартира 6, где все мы — молодые мои родители и я — ребенок, жили в 50-х годах. Это была карта СССР, но нижний край ее, где уже был не СССР, а желтый Китай, приходился как раз против моего носа. Дело в том, что к этому единственному свободному отрезку стены меня ставили на колени в наказание за разнообразные поступки, которые я совершал. (Одно время, помню, родители даже обсуждали введение более сурового наказания за особо тяжкие мои прегрешения: ставить меня коленями на горох, по примеру предков, но за отсутствием дефицитного гороха в те голодные послевоенные годы наказание не могло быть осуществлено). Вскоре, впрочем, родители купили письменный стол, и ставить меня стало некуда. Китай и Казахстан вместе с Кореей и Дальним Востоком закрыли столом.

В четвертом или пятом классе школы я заинтересовался, помню, отцовским учебником военной топографии, приложением к нему служила подробная, чуть ли не сто метров в квадратном сантиметре полевая карта. На карте я обнаружил и край пригородного Харькову местечка Песочин. Схематические строения этого местечка были расположены на желтом как Китай фоне. Мне было совершенно логически неумолимо ясно, что Песочин и должен быть желтым как песок. Полевая карта была столь подробной, что там были нанесены ямы и изгороди. Больше всего меня, однако, поражала не сама карта, а надпись «Секретно» в правом верхнем углу карты. Я никому не рассказал об отцовской карте. Я умел хранить советскую тайну.

На поверхности карты Средней Азии (я пользовался «Атласом железных дорог СССР) вблизи границы Узбекистана с Таджикистаном есть мушиные точки станций Денау и Сары-Асия. Первое звучит как германское название: Денау, Браунау, Дахау, второе фонетически вполне подходит для столицы Чингиз-Хана. За мушиными точками на карте скрыта реальность выжженных солнцем азиатских железнодорожных станций. Запах разогретых маслянистых шпал, гравия, запах гниющих сочных фруктов. А все заглушает острый волнующий запах молодого чеснока в мешках. По станции бродят стаи азиатских цыган в шелковых и тюлевых расшитых узорами нарядах. Шехерезады и Гарун-аль-Рашиды в голубом и алом перемешаны со вполне советскими хмурыми ментами в мешковатых и помятых формах. Подошедший поезд оцепляют менты, но Азия берет поезд штурмом, впрыгивая в окна и сражаясь с ментами оцепления. Разодраны тюли цыганских матрон. Вопли, кровь на перроне. В одном из вагонов просто и скромно везут покойника в гробу, и он пряно разлагается среди народных масс. Ошеломляющая мысль вдруг приходит мне в голову, когда я отправляю в рот порцию зеленой пасты, это местный табак, от него искры сыпятся из глаз и прыгает температура, ошеломляющая мысль: «Это ведь почти Индия…» Индия здесь и на самом деле — рукой подать, в каких-нибудь сотнях километров. Индия — которую учили и не выучили в школах. Гудящая пчелами над тысячелетним древним медом — миллиардная, темная, потная, пчелиная Индия. Полуостров Индостан,— прилепившийся диким ульем к телу Евразии.

Хорс, Сурков, Охапкин, Разуков, Бурыгин, Аронов, Бахур и мент Вадим смотрят на меня. Что скажет командир? Командир пошел бы в Индию…

Автохтонные племена разглядывают бледнолицых безморщинистых европейцев… Карта стягивается с краев ландшафта к центру и завязывается в два мушиных пятнышка, станции Денау и Сары-Асия…

Его Величество Террор

1. Вынужденная самозащита бедных

Четверо основных лидеров RAF — то есть «Роте Арми Фраксион» были убиты в high security prison в 1977 году. Ульрика Майнхофф якобы повесилась, а Ганс Баадер, Гудрун Энслин и парень по имени Распе погибли от огнестрельных ранений чуть ли не на следующий день после штурма самолета в Антибах. Самолет захватила смешанная команда палестинцев и RAFовцев, и они как раз потребовали освобождения из немецкой тюрьмы этих четверых ребят. Штурмом руководили израильтяне. После смерти Баадера на подошвах его ботинок был найден песок, такой же как в аэропорту в Антибах. То есть его, получается, доставили туда, может быть, готовили к обмену. Но так как был штурм, во время которого все нападающие были убиты, то, естественно, обмен не понадобился. Затем правительство Германии приняло злобное решение обезопасить себя впредь от подобных проблем. Узники были убиты. По версии правительства они застрелились, используя оружие, которое они сумели каким-то образом пронести в камеры.

В 1977 году я был безработным в Нью-Йорке и записывал «Дневник Неудачника». В этой странной книге нашлось место для моего негодования и сочувствия погибшим немецким товарищам. Спустя 25 лет меня самого обвиняют в терроризме и создании незаконных вооруженных формирований. И сижу я в самой настоящей high security prison, более high не бывает. Так как это тюрьма ФСБ, и судить меня собираются закрытым судом. Потому нормально, что я думаю о террористах. Ульрика Майнхофф была в Германии очень известной журналистской, символической фигурой левого движения, если я не ошибаюсь, происходила по прямой линии от немецкого философа Гегеля. Родилась в 1934 году и окончила Мюнстерский Университет. (В 1534 году, за 400 лет до рождения Ульрики, в Мюнстере вспыхнула революция секты анабаптистов, и год с лишним просуществовало коммунистическое общество, с общностью имущества и жен. Я писал о Мюнстерской коммуне в книге «Другая Россия».) Гудрун Энслин также происходила из известной немецкой культурной семьи, одним из ее предков был поэт Гельдерлин. Что до Ганса Баадера, то он мой ровесник, возможно, чуть старше, кажется, рождения 1942 года, отец его погиб на восточном фронте. Баадер по воспоминаниям был таким революционным плейбоем, красивым, драчливым, со множеством девушек. Распе, кажется, Кристоф-Иоганн, мне известен меньше. Как бы там ни было, интересно, отчего все эти люди попали в террористы. Ключевые фигуры RAF. Баадер сошелся с Гудрун Энслин возможно даже из расчета, она была из состоятельной семьи, а ему постоянно не хватало денег. На фотографиях она выглядит такой себе длинноносой худенькой немецкой девушкой, ничего особенного. Принадлежа к левым кругам, все они там встречались и разделяли волнения того времени. В середине 60-х Европа и Америка переживали молодежные революции нравов, одежды, культуры. Ветер дул с Востока. В 1966 году началась по знаку Мао культурная революция в Китае. Великий Кормчий выбрал молодежь союзником в борьбе с новой коммунистической бюрократией и отдал приказ: «Огонь по штабам!» Студенты и учащиеся громили Высшие органы Компартии Китая, ее министерства и учреждения. Одновременно ветер с Запада принес в Европу родившееся в то же самое время в Калифорнии движение хиппи. В Берлине появились первые коммуны. Молодежь не хотела более жить по старому и усиленно эксперементирова с жизнью, семьей, политикой и нравами. В мае 1968 года во Франции вспыхнула студенческая революция, быстро, впрочем, затухшая, по причине недостатка политической воли у самих студентов и сильнейшей ответной волны реакции, охватившей французское общество. Реакция началась не только во Франции. В 1969 году во время Демократической конвенции в Чикаго полиция применила против студентов грубую полицейскую силу. А еще раньше «дело Мэнсона» дискредитировало движение хиппи. «Пражская весна» 1968 года — тоже восстание молодежи — закончилась вторжением Советских танков. В Берлине в 1968 году во время демонстрации протеста полицией был убит студент-теолог Онезорг. Фотография его трупа (он приехал из провинции, где у него оставалась беременная жена) обошла все газеты. Усы, бородка, длинные волосы, Онезорг был похож на Христа.

С начала 60-х годов молодежь, было, отвоевала у мрачного мира полицейских, военных и бизнесменов право на громкую другую музыку, яркие одежды, ей это позволили. Но когда она предъявила заявки на изменение социума, потребовала политических изменений, ей дали понять, что миром правят старики, и власти (даже части власти) они не отдадут, не поделятся. Молодежь стали избивать и убивать. Равно в Париже, в Чикаго, в Праге, и в Берлине. И даже Мао позднее отозвал своих красных гвардейцев из городов, и они ушли в деревни, где часть их погибла. Движение «хунвэйбинов» захлебнулось.

Энслин и Баадэр решили отомстить за смерть студента Онезорга. В компании еще двух товарищей они поехали во Франкфурт (в Берлине они были слишком хорошо известны), где подожгли богатый универмаг. Но язык за зубами они держать не умели. Рассказали хозяйке квартиры, у которой они остановились, а та проболталась в тот же вечер случайно полицейскому информатору… Так произошел первый арест. Таким было начало легендарной RAF.

Разочарование, опустошение и злость чувствовали и в среде итальянской молодежи. Редактор журналов «Синистра пролетариа», а затем «Лотта континюа» Ренато Курчио и его жена Мара Каголь, и среда, в которой они вращались — левые, радикалы, почувствовали, что наступила реакция. Шумные студенческие митинги стали безжалостно разгонять полицейские, полиция стала избивать студентов даже на территории университета. Изоляции радикалов помогла еще и коллаборационистская политика Итальянской Коммунистической Партии. ИКП вошла в коалиционное правительство с христианско-демократической партией. Радикальная молодежь, убедившись в предательстве ИКП, осталась одна. (В Германии коллаборационистскую позицию заняла Социал-Демократическая партия. Ситуация была идентичной. Во Франции ФКП и ПС также пошли на союз с буржуазными партиями). В последних номерах «Лотта континюа» («Борьба продолжается») — ясно звучит: необходима физическая борьба с режимом, хватит разговаривать с «фашистским» государством. Первыми акциями «Красных бригад» были также поджоги. За первый год деятельности они скромно всего лишь подожгли восемь автомобилей…

Теперь разумно взять пример уже не радикальных левых европейских террористов, но организации, борющейся за национальное освобождение. Самая известная из таковых организаций PLO (Palestinian Liberation Organization). Сейчас много говорят о «международном терроризме». Первыми придали терроризму международный размах — палестинцы. По сути дела у них и не было другого выхода. PLO и родилась уже на чужбине, в лагерях палестинских беженцев. Палестинский народ оказался в лагерях в Ливане и Иордании, спасаясь от израильской армии в 1948 и в 1967 годах. Когда в результате войны за независимость Израиля и «Семилетней войны» к Израилю отошли палестинские земли, и их дома были захвачены. Почти два десятилетия палестинцы мирно стучались в двери международных организаций и обращались к помощи третьих стран. Никто не хотел ничего сделать для них. Тогда молодые радикалы, объединившись в PLO, стали применять другие методы. Внутренняя ситуация: жесточайший режим националистического еврейского государства в Израиле не позволил PLO бороться на территории Израиля. Поначалу бойцы PLO совершали вооруженные рейды в Израиль с территорий Иордании и Ливана, где находились лагеря палестинских беженцев, но когда иорданский король устроил палестинцам «ночь длинных ножей», PLO потеряла базы в Иордании. Гражданская война в Ливане то способствовала, то мешала активности PLO. С конца 60-х годов действия PLO приобретают отчетливый характер международного терроризма. Одновременно они становятся иначе ориентированными. Террористический акт совершается теперь не столько для того, чтобы уничтожить ключевую фигуру или объект противника, но становится средством выражения. Палестинские commandos отныне пользуются западными СМИ для того, чтобы пропагандировать Палестинскую Национальную проблему, совершенно неизвестную широкой публике Запада до 1967-68 годов.

После 1968 года количество террористических атак в мире драматически возрастает. И большинство из них имеет международный характер. Так, разительно возрастает количество угонов самолетов (угон авиалайнера по самой своей сути является международным актом). Если между 1963 и 1967 годом угон самолета был редким явлением, только четыре авиалайнера были угнаны, то между 1968 и 1970 годом — пятьдесят пять самолетов были угнаны. В один только 1971 год был зарегистрирован шестьдесят один случай угона авиалайнеров, из них 26, то есть треть, закончились успехом для террористов. В 1972 году уже семьдесят две атаки на самолеты были зарегистрированы в мире., из них половина были успешны для террористов. (Цифры взяты мною из книги «Терроризм», Жерара Шалианд).

Но остановимся здесь. Чтобы подчеркнуть, что к терроризму как к методу, политические организации обращаются вовсе не по причинам эмоциональным. Не из-за особой злобности целей этих организаций или из-за злобности натур их лидеров. К терроризму политические организации обращаются вынужденно, под давлением социального климата, только тогда, когда легальные методы борьбы испробованы и признаны бесполезными. Клаузевиц сказал о войне, что это продолжение дипломатии другими средствами. Точно так же терроризм, как он не неприятен обществу (а война ему что, приятна?) является методом политической борьбы, тоже своего рода продолжением дипломатии другими средствами. К терроризму обращаются те организации, у которых нет средств для организации войны, т.е. терроризм — это оружие бедных. Как метод политической борьбы — терроризм неискореним. Он существовал всегда, и будет существовать. Ибо политическая борьба, желание устроить социальный быт своего народа наилучшим образом, обеспечить ему обладание определенной территорией, обеспечить его безопасность, обеспечить своим политическим идеям победу — заложено в природе человека и общества. Пытаться сегодня остановить колесо Истории в положении, невыигрышном для курдов, палестинцев, уйгуров, русских в Казахстане, на Украине и в Латвии, для басков, для противников глобализма, радикальных экологов, политических партий с радикальными программами — значит желать увековечить, заставит застыть политическую карту мира. Это выгодно тем политическим силам, для которых положение, в котором остановилось колесо Истории, выигрышно. Запретить миру изменяться, совершать свои метаморфозы — вот чего хотят власть имущие. Запретить в свою пользу, в пользу того, кто уже отлично устроился в Истории. Но угнетенные всегда будут существовать в мире, угнетенные и угнетатели всегда будут по жребию судьбы меняться ролями. Ибо идеальное состояние мира — это постоянный творческий конфликт, а не вялый покой однообразно установленного единожды порядка. Терроризм — оружие восстания, один из методов восстания угнетенных против угнетателей. Как можно запретить им пользоваться этим оружием? Они все равно будут пользоваться.

2. Происхождение террора

Феномен террора существовал всегда. Отдаленным оригиналом, моделью терроризма было тираноубийство, цареубийство. Казнь тирана традиционно совершалась во имя справедливости, от имени народа. Собственно слово «terror» (переводимое вначале как просто «ужас») имеет свои политические корни во Французской Революции. Тогда слово стало употребляться в смысле террора, практикуемого юным государством — Французской Республикой в качестве самозащиты. Ибо с Просветительством (идеи Вольтера, Руссо и энциклопедистов) была рождена идея суверенности народа, это во имя суверенности и для ее защиты Революция оправдывала государственный террор.

Современный же терроризм может быть прослежен к русским народникам и западным анархистам. Народническая и анархистская школы мысли пропагандировали и практиковали терроризм во второй половине 19 века. Нечаев и Бакунин были основными идеологами терроризма, так же как и князь Кропоткин, видевший террор как способ пробуждения революционного духа в массах. Очень увлекательно и занимательно, что первый русский (неудачливый) цареубийца Дмитрий Каракозов вышел подстерегать царя к Летнему Саду в 1864 году с пистолетом в руке, чтобы отомстить за арест (в 1862 году) и каторгу Чернышевского. Каракозов учился в гимназии в Пензе. Одним из его преподавателей и соседом по нанимаемой квартире был… Илья Николаевич Ульянов — отец братьев Александра и Владимира. Деяния «Народной Воли» известны. Самое знаменитое — в 1881 году группа Софьи Перовской и Желябова убила царя Александра II. Россия того времени оказалась очень урожайной на терроризм по объективным причинам: там существовал режим невыносимого самодержавия. Отменив крепостное право в 1861 году, царь тут же испугался содеянного и последующие двадцать лет был тупым жестоким самодержавным монархом. Российская социальная и даже культурная жизнь всецело контролировалась государством и не оставляла никакой возможности для легальной деятельности политических партий. Несвобода общества может быть характеризована простым примером: студентам, чтобы собраться на вечеринку, требовалось испросить письменное разрешение полицмейстера. И название одного из судебных процессов того времени говорит само за себя: «Процесс 193-х», над молодежью, в основном виновных в том, что «ходили в народ», учили и распространяли брошюры. Следствие длилось четыре года, кое-кто умер в тюрьме или сошел с ума, срока были жестокие, вплоть до пожизненной каторги. За Чернышевским до ареста год следовало наружное наблюдение, основной уликой в его деле послужило письмо Герцена из-за границы к Серно-Соловьевичу, где Герцен всего лишь отметил талант Чернышевского и писал о возможности подпольной публикации «Колокола» в России. В России был чудовищный карательный режим несвободы, и возникновение современного террора именно у нас абсолютно логично и закономерно. Прямая связь террора с реакционным климатом общества несомненна.

Европейский терроризм также появился в наиболее реакционных странах Европы. Только в одном 1878 году были совершены попытки покушения на королей Германии, Испании и Италии. Еще одна попытка покушения на жизнь германского императора Вильгельма совершена в 1883 году. Американский президент Джеймс Гарфилд был убит в 1881 году. В 1898 году убита императрица Австрии.

В 1881 году Анархистский интернационал был организован в Лондоне. 80-е годы 19 века увидели многочисленные атаки анархистов, в частности во Франции. Такими людьми как Равашоль, Аугуст Вайан, Эмиль Хенри.

Необходимо здесь отметить, что терроризму практически не отводилось никакой роли у Маркса и его окружения, так как у них насилие виделось как коллективное. С Парижской коммуной моделью марксистов и вообще социалистов становится городское восстание. Однако, новая волна политических убийств разразилась в первые годы 20-го века. В 1901 году был убит американский президент Маккинлей. С 1902 года Боевая Организация российских социалистов-революционеров стала употреблять террор как добавление к революционному потенциалу масс.

В Западной же Европе как феномен терроризм был активен между 1870-ми годами и Первой Мировой Войной. Перечисленные акты терроризма были идеологически мотивированы. Однако терроризм уже существовал и в контексте национальной борьбы за независимость. Так армяне — члены социал-демократической партии Дашнаков, захватили в 1896 году Оттоманский Банк в Константинополе. Следует отметить здесь борьбу македонцев (в частности, организации IMRO) с 1893 по 1894 год за национальную независимость против Оттоманской Империи и Болгарии. Террор македонцев не привел их тогда к независимости, хотя они немало поработали. Круглая бомба с детонатором (вначале это был фитиль, а позднее ввинчивающийся детонатор) под названием «македонка» была широко распространена в мире как орудие покушения (не менее «Калашникова» была популярна). Ирландцы начали борьбу за независимость от британцев в 1850-е годы, употребляя при этом все формы насилия. После 1-ой Мировой Войны Ирландия получила независимость за исключением территории Северной Ирландии. Впоследствии дошло до того, что североирландская IRA воевала в 20-е и 30-е годы против Армии Ирландской Республики, употребляя все виды террора. Сильнейший акт IRA — убийство лорда Маунтбаттона в 1978 году.

Правый террор перед Второй Мировой Войной достаточно известен. Организация хорватских усташей под руководством Анте Павелича организовала ряд покушений, в частности, известно двойное убийство в 1934 году в Марселе сербского короля Александра и французского министра иностранных дел Барту.

Цель данного текста, возникающего сейчас в камере №47 тюрьмы Лефортово, разобраться в происхождении, характере и степени опасности феномена, называемого «международный» терроризм, а не написать его историю. Исчерпывающая история терроризма займет многие тома. Упомяну лишь бегло еще, что в период 2-ой Мировой Войны терроризм был употребляем двумя еврейскими террористическими организациями, «Иргун Зван Леуми» (Национальная Военная Организация), руководимой Жаботинским и Менахемом Бегином, и «Бандой Стерна», отколовшейся от организации «Иргун» и еще более экстремисткой. В 1936–1939 члены «Банды Стерна» бросали бомбы в арабские автобусы и на рынки. В ноябре 1944 года стерновцы убили лорда Мойна, британского резидент-министра на Ближнем Востоке. Организация «Иргун» в июле 1946 года взорвала отель «Царя Давида» в Иерусалиме, где погибли 98 человек, главным образом, британские офицеры и представители британской администрации. Глава организации «Иргун» Менахем Бегин признан «изобретателем» автомобиля, начиненного взрывчаткой, так называемого «voiture piege». Впоследствие, став премьер-министром Израиля, Бегин никогда не посетил Великобританию, где всегда существовал ордер на его арест. Следует здесь упомянуть еще одну организацию, действовавшую успешно как и израильские террористические организации. Это кипрская ЕОКА, 1954–1957, действовавшая под руководством генерала Гриваса, тоже против британцев. Британия ушла из Палестины и с острова Кипр.

Террористические организации прошлого редко совершали свои акты за пределами национальной территории. Такие случаи, как убийство членами хорватской организации усташей сербского короля (и короля Югославии) на французской территории скорее исключение из правила. Однако специфика борьбы курдов, разделенных между Ираком, Ираном и Турцией, или же басков, живущих и в Испании, и на французской стороне Пиренеев, всегда делала их международными организациями. Бразилец Маригелла, написавший в 1968 году знаменитый «Учебник городского партизана» безусловно написал учебник террориста, который впоследствии использовался как пособие многими террористическими организациями мира. Сам Маригелла действовал на территории Бразилии и вскоре, в 1969 году, погиб в полицейской засаде.

3. Международный терроризм

Как я уже заметил, еврейские организации «Иргун» и «Банда Стерна» и Palestinian Liberation Organization могут оспаривать между собой право быть отцами-основателями международного терроризма. Взрывая английских офицеров (Англия управляла Палестиной) в Палестине и взрывая арабские автобусы в странах Северной Африки и Ближнего Востока Менахем Бегин активно соперничал с ребятами Арафата. По иронии судьбы именно они — главы самых международных организаций, практиковавших терроризм, стали в один год лауреатами Нобелевской премии Мира. Для такого наблюдателя как я это причина для хохота. Бегин, я полагаю, сам смеялся всю ночь, после получения премии. Ты изобрел ловушку-автомобиль, начиненный взрывчаткой, и прожил достаточно долго чтобы получить премию за борьбу за мир. Впрочем, это шутка в духе самого Альфреда Нобеля — он-то был изобретателем динамита…

Палестинцы умны как дьяволы, у них образовательный ценз самый высокий среди арабских наций. А если мог бы быть измерен показатель страдания народного, то они тоже оказались бы выше, чем у других народов, я уверен. Еще они закалились в борьбе с евреями — тоже неслабой, ясно, нацией. И сегодня они ломают друг о друга зубы. Между 1968 и 1972 годами палестинцы вообще действовали безошибочно, пропагандируя свою борьбу в мире. Споткнулись они на Олимпийских Играх в Мюнхене в 1972 году. Недооценили эмоции Запада по отношению к спорту и спортсменам, не поняли, что спортсмены для Запада относятся к категории женщин и детей. Погибли и израильские атлеты и палестинские commandos, всего 12 человек. Но палестинцы были почти единодушно осуждены международным общественным мнением.

Примеру палестинцев последовали другие. С 1975 года армянская организация ASALA совершила нападения на служащих турецких посольств по всему миру. К концу 80-х годов активность ASALA в Европе, да и во всем мире, была свернута, так как организация переместилась в Нагорный Карабах, где вступила в открытое вооруженное столкновение с Азербайджаном и его армией. Помогая палестинцам боевики Японской Красной Армии атаковали аэропорт Лод в Израиле в мае 1972 года. Тогда же совершили ряд международных терактов баски, IRA, турки, иранцы…

Похищения, попытки похищения и убийства офицеров и генералов НАТО в Италии и Германии, осуществленными «Красными бригадами» и RAF также могут быть отнесены к международному терроризму.

Авиационное пиратство по определению является международным терроризмом.

Но по большей части невозможно каталогизировать в различные гросс-бухи просто акты «террора» и акты международного террора. Когда грузовик, начиненный взрывчаткой, въехал в 1982 году недалеко от Бейрута в штаб-квартиру американских морских пехотинцев, высадившихся в Ливане, тогда погибли 241 аmerikan mariners, за рулем был водитель-самоубийца. Следует ли считать это актом международного терроризма или занести в гросс-бух с этикеткой «Война: диверсии»? Я считаю, что место этому акту в гросс-бухе «Война: диверсии». Когда же бывший морской пехотинец Тимоти Маквэй отправил на тот свет 168 своих соотечественников в октябре 1996 года, взорвав здание в Оклахома-Сити, этот взрыв может быть охарактеризован как, по всей видимости, не международный, но местный терроризм.

Россия — историческая родина индивидуального террора (а он обязан, как мы выяснили, своим появлением дикому самодержавию) была повергнута в относительно небольшой шок взрывами жилых домов в Москве (два здания), Волгодонске, Каспийске. Если предположить, что за взрывы ответственны чеченские боевики, борющиеся за независимость Чечни от России, тогда взрывы в Москве и других русских городах — международный терроризм. Если же принять версию радикальных либералов во главе с опальным олигархом Березовским, что дома взорваны сотрудниками ФСБ — тогда это местный терроризм.

Апокалипсический ужас вызвала атака четырьмя самолетами на здания мировых торговых центров в Нью-Йорке и на здание Пентагона в Вашингтоне, совершенная самоубийцами-камикадзе 11 сентября 2001 года. Погибли 3000 человек. Оставив в стороне необычную технику исполнения теракта («таран» гражданских самолетов в здания) и рекордное количество жертв, получаем акт международного терроризма, если верить расследованию американских спецслужб, что его исполнителями были арабы. (Из 19 камикадзе якобы 16 были уроженцами Саудовской Аравии.)

Операция точечных ударов по республике Сербии, совершенная вооруженными силами Соединенных Штатов и их союзников в марте-апреле 1999 года без объявления войны, по стране, с которой у USA не было состояния войны и не существовало никакого физического конфликта, безусловно должно считаться террористической операцией. Международного терроризма. Ибо не может быть отнесено к категории «Война: диверсии». Ибо операция ставила целью наказать, запугать Сербское государство и общество, сменить государственный строй в Сербии, изменить ее внешнюю и внутреннюю политику, заставить Сербию отказаться от части своей территории.

Одним из первых актов международного терроризма, совершенного государством против другого государстваа, был ныне забытый ракетный удар Израиля против строившегося ядерного реактора в Ираке. Произошло это еще в 1980 году.

4. Цифры и факты

Так случилось, что я жил в Италии в Риме в разгар деятельности левых террористов осень 1974 года и зиму с 1974 на 1975 год. Даже улетал я из Италии в Америку 18 февраля 1975 года в день, когда Мара Каголь освободила своего мужа Ренато Курчио из тюрьмы, явившись к нему на свидание и выхватив из-под одежды автомат, вместе с пятью сообщниками положила на пол охрану. Нас, пассажиров самолета компании PANAM, вылетавшего из Рима в Нью-Йорк, заставили опознавать наш багаж, выгрузив его из самолета на летное поле. Это единственное неудобство, которое я помню, причиненное террористами. Жить в Риме в ту пору было во всех отношениях легче, приятнее и безопасней, чем сейчас в России. А ведь эти годы, повторяю, считались вершиной деятельности левых террористов в Италии.

Вопреки компании запугивания «международным» терроризмом, развернутой западными государствами и Россией для своих целей, следует заявить, что большинство атак террористического типа не имеют своим результатом большого числа жертв. Между 1963 и 1984 годами наиболее кровавым годом был 1983 год с 720 смертями по всему миру, включая 241 американского морского пехотинца, убитого в палестинской камикадзе-атаке близ Бейрута, и 57 жертв, погибших в атаке на посольство Соединенных Штатов Америки там же в Бейруте. Согласно данным Rand Corporation с 1970 по 1984 год число жертв терроризма каждый год составляет около 200 человек, например, 221 человек погиб от террористических атак в 1982 году. Согласно же данным Государственного Департамента Соединенных Штатов количество жертв интернационального терроризма между 1968 и 1984 годами было около 800 человек. Какова бы ни была разница между цифрами двух источников, тотальное количество жертв между 1968 и 1984 составляет около 3000 убитых. Это количество составляет менее 15 % от количества убийств, ежегодно регистрируемых в Соединенных Штатах Америки. Или же четвертая часть от количества жертв дорожных пришествий, случающихся во Франции ежегодно. Об этом не говорят, но это так.

Сравнительно немногие террористические атаки вызвали более чем десяток жертв. (Если оставить в стороне скорее диверсионные акции,— самоубийственные атаки водителей грузовиков, начиненных взрывчаткой, на места расположения американских (те же морпехи, 241 жертва), французских и израильских войск: всего около 400 убитых). Так, рейд боевиков Японской Красной Армии на аэропорт Лод в Израиле оставил после себя 27 убитых (1972 год). На Олимпийских играх в Мюнхене в 1972 году погибли 12 человек. 22 погибли в аэропорту Фьюмичино (Италия) в атаке на самолет RAN American авиалиний в декабре 1973 года, и на Болонском вокзале в Италии в 1980 году, когда погибли 80 человек.

Важно, кто считает террористические атаки. От того, кто считает, зависит, как он считает. Так, по данным CIA (ЦРУ) с 1968 по 1977 год в мире были совершены 2 698 террористических актов, а Rand Corporation, менее вовлеченная в политические манипуляции негосударственная организация насчитала за те же годы 1022 террористических акта, причем, 729 из них не повлекли за собой жертв.

Таким образом можно сделать вывод, что в террористических актах велик элемент психологической войны, психовляния на общество, давления, а практический ущерб, как видим, много меньше, чем от равнодушно воспринимаемых обществом ежегодных жертвоприношений в виде «естественных» смертей на дорогах или от рук «простых» преступников, не имеющих политических целей.

У меня нет в тюрьме цифр по терроризму после 1984 года. Не случилось получить в камеру такие цифры. Однако нет оснований предположить, что количество террористических атак увеличилось. Напротив, судя по газетам и другим СМИ, плюс моя личная память прожитых мною лет — количество террористических актов, совершенных после 1984 года неуклонно уменьшалось вплоть до конца 90-х годов. Так как к 1985 году были практически уничтожены крупнейшие европейские террористические организации: немецкая RAF и итальянские «Красные Бригады». После договора в Camp David между Бегином и Арафатом в 1980 году свернула тогда, или почти свернула террористические акции Палестинская Организация Освобождения. Мир не успокоился, конечно, в феврале и сентябре 1986 года две волны террористических атак оставили 10 мертвых. Атаки были совершены группой «Исламский Джихад». Ею же был в 1985 году убит в Париже военный атташе посольства США. Весной 1986 года американские самолеты несколько раз бомбили Ливию, очевидно на основании каких-то агентурных данных, указывающих на причастность Ливии к враждебным действиям против США. Однако массовый международный терроризм тогда закончился. Остановился.

Мир не успокоился, конечно, и уже в 1988 году вспыхнула межэтническая война в Нагорном Карабахе, позднее вспыхнули войны на территории бывшей Югославии, в Приднестровье, в Абхазии. В 1990 году Соединенные Штаты развязали международную войну в Ираке. В 1994 году Россия вздумала усмирять зарвавшуюся Чечню, но все эти кровавые действия не относятся к категории терроризма. Это — войны, межэтнические по характеру своему. Исключение составляет операция «Буря в пустыне» в Ираке — операция наказания коалицией западных государств отдельно взятого ближневосточного государства. Очень близко стоящая к государственному терроризму.

5. Новый терроризм

Самый новый новый терроризм начался в Соединенных Штатах с того, что государство усилило давление на своих внутренних врагов, крайне правых и религиозных инакомыслящих. До сих пор Америка признавала или, точнее, терпела право своих граждан затеряться где-нибудь в горах диких штатов и жить по своим отдельным законам. Сектанты различного толка, сторонники полигамии, правые группы самообороны, различные «милиции» обособлялись и существовали себе в диких местах страны. С 90-х годов FBI начинает преследовать местных инакомыслящих, разгонять, убивать и осуждать. Самой крупной и символической атакой на своих же граждан может считаться резня (с применением БТР и танков), учиненная FBI против секты «Ветвь Давидова», лидером которой был Дэвид Кореш. Тогда были убиты 80 человек. (Впрочем, возможно, самым первым случаем подобного государственного терроризма США против сектантов — американских граждан — может служить отравление более чем сотни сторонников секты Джонса в Гвиане в 1980 году.) Тогда смерть сектантов объяснили самоубийством. Впоследствии появились доказательства прямого участия в этом кошмаре агентов FBI). Тимоти Маквэй в 1996 году отомстил за убийство Дэвида Кореша, которого он лично знал, и его людей. В этом Маквэй признался, когда его арестовали. Как видим, терроры зависят друг от друга. Террор народовольцев был вызван бессмысленным террором самодержавия против всего российского общества. В 90-е годы Америка стремительно превращается из либерального демократического еще в 1968 году государства в неприятное жестокое государство, нетерпящее инакомыслящих ни внутри своих границ, ни за его пределами. И, к сожалению, Америка имеет средства, чтобы наносить удары по инакомыслящим не только внутри своих границ, но и далеко на противоположных боках планеты. Если в 1983 году президент Рейган посылал солдат наказать крошечную марксистскую Гренаду, в 1990 году Буш уже бомбит крупнейшее государство Ближнего Востока — Ирак.

Соединенные Штаты превратили себя в напыщенную, высокопарную, жестокую, хамскую и ханжескую империю, позволяющую себе судить другие страны и даже линчевать те из них, среднего размера (такие как Ирак или Югославия) всего лишь по своей прихоти. Закономерно, что за все унижения и оскорбления, полученные подвергнувшимися агрессии Соединенных Штатов странами и народами, США получают отпор. В ответ USA кипят злобой и летят наказывать совсем уж третьи какие-то народы на край света. Поведение Соединенных Штатов совершенно иррационально. Почему они взялись осуществлять справедливость в отношении мусульман албанцев в Косово и помогли им путем вооруженного вмешательства и террора, против Сербии? А, скажем, почему Соединенные Штаты не попытаются уговорить Испанию и Францию предоставить независимость древней нации басков? Сейчас в СМИ проходила волна информации о том, что Соединенные Штаты Америки намерены способствовать созданию курдского государства. Вовсе не потому, что в них вспыхнула внезапная любовь к курдам, а для того, чтобы, прежде всего, расчленить Ирак, погубить страну, убить его лидера. Им мало того, что Ирак стоит на коленях с 1991 года и находится в положении частично оккупированной страны (кстати, так Франция была оккупирована Германией в 1940–1944 годах). Добраться до корней антипатии Соединенных Штатов к стране, лежащей в другом полушарии, далекой от Штатов так же, как Антарктида и ее пингвины — невозможно и ненужно. Поскольку рациональных причин для злобной антипатии нет. Большому мясистому сильному хулигану не нужны причины для уличной ссоры. Так и Соединенные Штаты. Предполагать, что ими движут более сложные механизмы, нет оснований. Интересно еще и то обстоятельство, что и разбомбленный Саддам Хусейн в Ираке, и афганские талибы — бывшие союзники Соединенных Штатов. Это указывает впрямую на мстительность Америки.

Россия упорно притворяется, что не ведет в Чечне войну, называя все действия авиации, артиллерии, танковых полков «антитеррористической операцией». Это неуместный византизм. По всем параметрам в Чечне с осени 1999 года уже три года происходит полнокровная война. Вторая война. Чечня была малосимпатичным местом на земле с 1989 по 1994 год. Потом Россия два года покоряла Чечню. С 1996 после Хасавюртовских соглашений до осени 1999 года, когда российские войска, выбив чечен из Дагестана, вошли в Чечню, с 1996 по 1999 Чечня была анархической республикой, типа Гуляй-поля. Неприятная для русских злая и жестокая Чечня ведет вторую войну против русских. Побежденная большим оружием, Чечня перешла на войну малым оружием и использует его против российских войск на территории Чечни. Отдельные боевые отряды чеченских боевиков производят акты диверсий на территории России. Только уязвленная поздняя гордость державы, потерявшей по собственной глупости лучшие южные богатые республики (добровольно отдавшей), заставляет российских руководителей вести эту войну. Война эта бесперспективна, никогда чечены (такие какие они есть: жестокие, кровожадные, варварские и высокомерные) не будут жить вместе с русскими. Принуждать их жить вместе возможно только перманентно, содержа на территории Чечни войска. Что и происходит уже три года. И все это время правительство России по-византийски называет колониальную войну в Чечне «антитеррористической операцией».

Для чеченцев действия российских войск в Чечне — «террор, развязанный против мирного населения». Это тоже не соответствует действительности, чечены не мирные овечки, а вполне сильные волчары. Хотя сравнительные размеры 144-х миллионной России и менее чем миллионом людей населенной Чечни говорят не в пользу России в этом конфликте.

Так что все теперь приспособились называть друг друга «террористами» или «международными террористами». Особенно усердствуют в этом президенты Буш и Путин. Однако когда, побывав в гостях у Путина весной 2002 года, Буш прилетел в Париж, там его встретили антиглобалисты с плакатами «Буш — террорист!»

6. Кого же считать террористом?

Я предлагаю следующее определение «терроризма»: Терроризмом мы называем насильственное действие (или комплекс насильственных действий) практикуемое для достижения своих политических целей теми партиями, группами лиц или отдельными гражданами (а также в некоторых случаях теми государствами), кого мы называем своими врагами или врагами наших друзей, и чьи цели, идеи и верования мы не разделяем. Для насильственных действий практикуемых нашими друзьями у нас есть другие названия. Эти действия осуществляют «freedom fighters» (борцы за свободу) и их называют: «борьба за свободу», «борьба за цивилизованный мир», «борьба за осуществление принципов демократии» и так далее.

Следует положить руку на сердце (тем, кто еще не додумался до столь простой и банальной истины) и признать, что это так. Иначе, как еще возможно понять, почему убивать сербов с самолетов, сверху, с безопасного расстояния на мостах Белграда, на его улицах — это называется «борьба за осуществление принципов демократии»; а вот протаранить самолетами башни Мирового Торгового Центра в Нью-Йорке (да еще и пожертвовав своими жизнями) — есть акт «терроризма», чудовищное преступление. Тут уместно будет вспомнить, что немецкие оккупационные войска называли «бандитами» и «террористами» и белорусских, и украинских, и французских партизан «макизаров», членов движения «Сопротивления» нацизму. И это, наверное, было нормальным, что германцы, подвергавшиеся нападениям этих партизан, называли их бандитами. Наполеоновские жандармы, выловив русских партизан и поджигателей ставили их к стенам обгоревшей Москвы. Но ни Наполеон, ни Гитлер не имели морального права называть вооруженный отпор народов, на который они напали террористическими акциями. Это бесспорно.

К тому же мир без устали меняется. Ни к худшему, ни к лучшему, но отливается в новых формах. Нелегитимные сегодня силы завтра могут получить легитимность. Нельсон Мандела был для ЮАР бандитом и террористом, как и возглавляемая им партия «Африканский Национальный Конгресс». Он долгие годы отсидел в тюрьме ЮАР. Очень и очень многие годы. Впоследствии его партия пришла к власти в ЮАР, а он сам стал президентом. До Манделы и после него «террористами» успели побывать лидеры многих националистических и социалистических партий Африки и Азии, и, частично, Латинской Америки. Запретить политическим организациями во всем мире пользоваться террором — значит требовать нереального, быть утопистом, заговариваться, впадать в бред. А уж осуществить этот требование нереально. Бороться против международного терроризма все равно, что бороться против войн. Даже еще бессмысленнее. Терроризм — это дипломатия бедных, совсем бедных, у кого даже на партизанскую войну денег не хватает. Государственный же терроризм — явление куда более подлое, ибо у этих денег хватает, но маломасштабный террор бывает им вдруг выгодней.

Кто громче всех кричит, у кого больше СМИ, тот и прав сегодня. Громче всех кричат о «международном терроризме» Соединенные Штаты. Если только пять тысяч демонстрантов «приветствовали» Джорджа Буша-младшего в Париже криками «Буш — террорист!», то Америка орет громче в мир всеми американскими и западноевропейскими телеканалами, что Бен Ладен террорист, и террористы — государства «оси зла». «Ось зла» — это новомодная придумка вашингтонских пропагандистов американских Глебов Павловских. Туда входят те державы, которые когда-либо чем-либо досадили Соединенным Штатам: там и Ливия с успокоившимся и постаревшим Каддафи — он попал в «ось зла» из старых списков, и коммунистическая Северная Корея (не надо забывать, что USA была крупнейшей антикоммунистической страной), и Ирак, и Иран в свое время, 22 года тому назад, унизивший Америку тем, что держал в плену американских дипломатов. Короче, злопамятно собрали все старые обиды и будут бомбить и менять государственный строй этих стран, аккуратно помечая потом, зачеркивая название страны в книжечке.

Как я уже упоминал, несмотря на супер-теракт в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года, общее количество терактов в мире не увеличилось. Лишь эпицентры из Италии, Германии и Франции переместились в США, в Россию. Вспыхнуло новое противостояние палестинцев с Израилем. Вот эти, конечно, добавляют значительно к общему количеству жертв террора. Однако, это не новый какой-то международный терроризм, а застарелый конфликт: борьба палестинцев и израильтян. Но Америка бьется в истерике, вопит о «международном терроризме» и своем желании извести его.

Во-первых, он вряд ли существует в природе, тот международный терроризм, с которым развернули борьбу США и Россия, и (в меньшей степени) Европа. Терроризм есть, международный — вряд ли. Ну разумеется, что как и туристы, бизнесмены и политики, те, кто организовывает теракты, случается, покупают авиабилеты и летают в соседние или отдаленные страны. Но мечта Бакунина об объединении национальных радикальных революционных организаций так и не воплотилась в жизнь.(Хотя СССР был близок когда-то к ее осуществлению, создав Коминтерн. По сути является международной вооруженной организацией НАТО.) Многое мешает созданию такой организации. Междуусобные распри, разница интересов, то обстоятельство, что будучи создана, такая громоздкая организация очень быстро станет добычей спецслужб. Однако кооперирование сил народов, добивающихся создания национальных государств, между собой а также с радикальными политическими партиями, борющимися за приход к власти в своих странах, время от времени случается. Надо думать, что борясь с международным терроризмом, которого еще нет, США и его вассалы, среди них Россия, таки создадут его. Палестинцы до прихода на их земли евреев были довольно мирным незаметным народом. Израильские репрессии создали палестинскую нацию. Репрессии государств создадут международный терроризм граждан.

Во-вторых, уничтожить терроризм невозможно. Я уже говорил, что терроризм — оружие бедных, он стоит недорого. Даже если считать, что 19 человек, захвативших четыре американских авиалайнера, потратились на обучение искусству пилотажа и закупили 19 билетов — это суммы затрат вполне доступные простым смертным. Для их финансирования не нужен миллиардер Бен Ладен или даже миллионер, несколько европейских хорошо зарабатывающих служащих могут себе позволить такие затраты. Проследить за возникновением новых подобных групп камикадзе-единомышленников невозможно. Поскольку они не закупали оружия, их деятельность невозможно было предвидеть. Движущей силой тех, кто таранил башни Мирового Торгового Центра, их оружием — был дух ненависти к Соединенным Штатам, ненависть и жажда мести служили им мотивировкой и идеологией их подвига, ибо для противников США в мире — 11 сентября был совершен подвиг.

В-третьих, Соединенные Штаты противопоставили себя всему миру за исключением своих вассалов: Западной Европы и европейских space-колоний: Канада, Австралия, Новая Зеландия, Израиль. Они унизили, заставили страдать, угнетают, осуществляют экономическую, культурную, да зачастую и физическую агрессию сразу против столь большого числа стран мира и против групп граждан в своей собственной стране и за ее пределами, что завтра уже не арабы, а белые сербы или обиженные американские сектанты захотят отомстить государству Соединенных Штатов. (И уж их-то не отличишь в толпе, как выходцев из арабских стран.) Что касается безопасности на авиалайнерах, то следующим орудием могут послужить не авиалайнеры, а, скажем, гидроэлектростанция. Может быть, десятки сербов уже учатся искусству сбрасывать воды гидроэлектростанций на американские города, а? До сих пор только Германия в 1939 году решилась противопоставить себя всему миру (тогда всем миром была в основном Западная Европа). И этим обеспечила себе кровавое поражение.

7. Россия и борьба с терроризмом

Позиция России, неожиданно выбравшей сторону Соединенных Штатов, хотя никто не принуждал Россию принимать какую-либо сторону, представляется простой. Россия в лице ее Президента (единолично принявшего решение?) решила примкнуть к борьбе с «международным терроризмом», потому, что она буквально изнурена войной в Чечне. И вообще борьбой на Кавказе, поскольку комплекс проблем включает нестабильность в Ингушетии (туда даже посадили президентом генерала ФСБ из ингушей, не лучший выход), необходимость постоянного присутствия русских штыков в Осетии, нестабильного многолетнего состояния чрезвычайного положения в Дагестане. К тому же Россия еще изнурена собственной умирающей экономикой. Изнуренная Россия предполагает, что примкнув к Соединенным Штатам безоговорочно, она схитрожопит до такой степени, что в крайнем случае ей простят любые меры в Чечне. Что, возможно, американцы помогут каким-то образом замирить Чечню, вдруг они знают какие-нибудь секреты, как это делается. (Это же американцы, они все могут!) Вдруг Соединенные Штаты даже захотят сдать нам главарей боевиков. Вообще это скорей русское «авось» толкнуло Путина к американцам. Своего рода честное скифское лукавство. Мы приходим все в лагерь противника с обозом, женами и детьми и обожрем его. Будем вылавливать мясо в его котлах как в своих собственных. Ведь забывают, что Сталин предлагал Западу, чтобы Россию приняли под зонтик плана Маршалла. Это плохо известный факт Истории, но это было, и Запад отказал тогда не громогласно, но мелкими документами, они есть в архивах. Потому что, чтобы тащить на себе в дополнение к Европе еще и СССР, добиваться еще и ее благосостояния — американцу для этого пришлось бы так напрячься, что нужно было бы отказаться от своего высокого уровня жизни, затянуть ремень на штанах лет на 15–20… И в НАТО сейчас российский президент не возражал бы ввести Россию всю с обозами и детьми, авось все у них и растащим. Но ребята из Штатов тоже хитрые ребята — крестьяне, торговцы кукурузой и табаком в недалеком прошлом, и окорочками в настоящем. Ну да, приходите, welcome!— улыбается Буш. Вовсе не имея это в виду.

Для домашнего употребления в России борьба с терроризмом также отличный предлог, и для продолжения антитеррористической операции в беспредельные дали будущего, и для карательных мер внутри России против оппозиционных политических партий, предлог для контроля над гражданами. Предлог для отмены всех свобод. Обыватель видит яркие картинки терактов, его сердце стынет, и он забывает считать и думать! Две войны в Чечне уже унесли такое немыслимое количество десятков тысяч жизней. А широко рекламируемые «террористы» (мотивируемые в свою очередь войной в Чечне) едва ли ответственны за более чем пять-шесть сотен жизней. (Я не говорю здесь о количестве русских потерь в войне в Чечне). Происходит сознательный обман. Жупел терроризма (он действительно есть, терроризм, дома в Москве и Волгодонске кто-то взрывал, только не совсем понятно, кто) от многократного повторения и увеличения на телеэкране и словесно в газетах раздут гигантским. Такой крупный, жирный, кровавый терроризм дает множество возможностей деспотическому государству для угнетения своих граждан. Из способа действия, из метода действия терроризм сделали именем существительным и субъектом международного права. Его превратили в мужчину зловещего вида в камуфляжной форме с карманами, набитыми взрывчаткой. В таком виде как субъект и имя существительное он куда более страшен, чем если бы он оставался всего лишь методом, к которому обращаются совершенно различные люди, как добрые, так и злые, в случае необходимости, в том числе обращаются и такие улыбающиеся, прекрасные во всех отношениях владельцы ранчо, как Джордж Буш.

Существо зловещего вида в камуфляже оправдывает два миллиона милиционеров на российских улицах. Оправдывает задержания, обыски, посадки, аресты, ликвидацию конкурирующих политических партий, заклейменных как «экстремистские». В конце-концов если прижмет, и избиратель откажется проголосовать за дальнейшее нахождение у власти партии власти, если прижмет, можно пойти дальше, найти «ген» терроризма в ДНК, ввести в юридический обиход термин «лицо террористической национальности», или «лицо террористической ориентации».

Я не собираюсь потворствовать всему этому. Я выпрямляю указательный палец — указываю им на вас и говорю:

«Вы слабоумное общество, не умеющее думать, не умеющее даже изобрести сколько-нибудь достоверного, правдоподобного оправдания вашему каннибализму, деспотизму, злобному характеру, унаследованной ненависти к свободе, унаследованному инстинкту палачества!»

Я никогда не закричу с вами от восторга. Я буду показывать моим костистым пальцем на вас и повторять:

«Слабоумные люди с мягкими мозгами! Вас наебывали во все века и наебывают сейчас. Терроризмом вас пугают! Да вы родились каждый с миной с часовым механизмом внутри вас, и он неумолимо оттикивает вам, приближая с каждым «тик» и «так» — вашу личную смерть. Господь, творец ваш — он главный террорист!»

Очищение

Между мною и Пшеничниковым существует интенсивное сообщение, корреспондирование от одного к другому знаков и знаний. Он возник в моей тюрьме ровно тогда, когда у меня возникла необходимость в нем. Я прочитал его первое письмо и подумал: «А ведь у меня есть необходимость в нем». В моей жизни до этого тот, кто был мне необходим, всегда появлялся. Недавно, а именно 17 июня 2002 года, Пшеничников выслал мне (штамп на конверте свидетельствует 17 июня) две свои статьи «Очищение» и «Очищение-II». Я нашел среди прочего вот что: (стр 11 и 12) «Появление шестой расы».

«Первая субраса шестой расы появится из среды седьмой субрасы пятой расы, произойдет из русских, точно так же, как первая субраса пятой расы, арийские индусы, произошли из седьмой субрасы четвертой расы, монгольской. Плоскогорья Центральной Азии вновь станут свидетелями рождения новой расы, ее отделения от расы прошлой и создания культуры на основе иного, более совершенного понимания цели существования.

Нам, родившимся русскими, необходимо знать, что шестая раса — это новая ступень эволюции, и хотя она зарождается на территории России, Новая Страна, Россия Азиатская не есть составная часть арийской России. Это самостоятельное эволюционное подразделение, и его судьба отлична от судьбы России. Учение, хотя и дано на русском языке, предназначено для шестой расы. Рядовое население нашей 150-миллионной страны настолько же не имеет будущего существования в (качестве?) шестой расы, как и остальное население Земли. Бесспорно, что русские, последняя субраса, наиболее близки сознанием к новой расе, и среди них воплощается много людей, прошедших свой эволюционный путь арийца и готовых родиться в Новой Стране. Но, все-таки, Россия в очень скором будущем станет частью истории пятой расы, хотя ее культура сохранится наиболее живой и жизнеспособной на протяжении периода всей шестой расы. Сохранится так же ярко, как сохранил свою культуру Китай — страна седьмой субрасы четвертой расы.

(Все наши помыслы, все помыслы тех, кто нашел в Учении смысл своей жизни, должен обратиться к будущему обновлению Земли, которое скоро наступит. Время пятой расы практически закончилось. Будущее впереди, и наше Учение устремляет только к будущему, и только будущее станет мерилом усвоения категорий Учения. Настоящее являет множество проблем, и большинство их просто неразрешимо. Не стоит переживать из-за чудовищного упадка окружающего мира. Не нужно затрачивать время и энергию там, где это бесполезно. У нас есть возможность и обязанность построить человеческое общежитие, намного лучше, чем мы видели до сих пор.)

Центр культуры после очищения переместится на Алтай. Еще Елена Петровна Блаватская единожды вскользь упомянула, что местонахождение «наследника» Будды 5-го «хубилгана», то есть Майтреи, будет в Алтайских горах. («Скрижали кармы», стр.101). Елена Ивановна Рерих ясно указала на Алтай как на очаг формирования будущей расы. Явление какого-то места как центра культуры каждой субрасы — закономерно. Первая арийская субраса имела свою территорию, Индию, где и жила сотни тысяч лет. Также и Алтай станет географическим очагом зарождения шестой расы»

* * *

«Подводя итог,— пишет Пшеничников,— хотелось бы выделить основные положения, приведенные в статье:

1. Срок будущего Очищения строго определен;

2. Срок Очищения близок — до него месяцы или годы;

3. Очищение произойдет вследствие поворота оси Земли и выразится в множественных природных катаклизмах, которые полностью изменят облик планеты;

4. В результате Очищения население Земли значительно сократится;

5. В результате Очищения создадутся идеальные условия для развития новой расы;

6. Новая Раса будет развиваться на определенной территории, частью которой является Алтай».

В ночь с 17 на 18 августа 2000 года мне было видение в деревни Боочи, в доме алтайца Тахтонова, в комнате его дочери Айдын. Я тогда же записал видение в дневник и поведал его десятку окружавших меня людей, в том числе семье Тахтоновых, погибшему позднее Золотареву, обвиняемому ныне по делу №171 Аксенову, моему охраннику Шилину и другим.

«Проснулся я от музыки гонгов и больших труб. Прямо в окне над горами стояла медная луна ⟨…⟩» «Друг НБП музыкант Тегин сочинял подобную мрачную и торжественную музыку, напоминающую и ужасы тибетской «Книги мертвых» и египетскую кромешную жуть».

Так я рассказал о происшедшем в книге «Моя политическая биография».

«Я решил что буддийские боги готовят нам всемирную славу и владение Евразией. На земле Тахтоновых буддийские ученые нашли Центр Мира. На следующее утро мы отправились на стоянку — в горах было тихо и безветренно. Мы поднялись к ступе, установленной недавно в Центре Мира».

Надо сказать, что я не знал о предсказании Блаватской и в Боочи попал случайно, мы заехали туда по настоянию Золотарева,— переночевать. Пуп Азии или Центр Мира нашли на родовой земле Тахтоновых в 90-х годах. От стелы равное расстояние до океанов: Северного Ледовитого и Индийского и равное расстояние до Атлантического и Тихого океанов. Арестованный на Алтае и обвиняемый в создании незаконных вооруженных формирований с целью захвата Северного Казахстана и создания там сепаратистского государства я, разумеется, вписываюсь в мистические замыслы Евразии, в ее тайные цели. В Боочи я вломился в другое пространство и время. Мистические происшествия, таинственные смерти двух участников экспедиции — вписаны в древний архаичный имперский ужас. Пшеничников в те же годы думал на этой же волне, на которой я работал, но в других категориях. Очищение по Пшеничникову не только катаклизм, это и рукотворное вмешательство человека. Я вмешался и пострадал, но это не беда. Вторая Россия будет создана на этих землях.

Как объясняет Очищение Пшеничников:

«Последовательная смена рас подразумевает прежде всего отсев более совершенных созданий, иначе зачем бы она была нужна? В чем предназначение космических сроков, кроме как в уничтожении исчерпавших себя форм жизни и замене их на более развитые?»

«Любой мыслитель, достаточно тонкий, мог наблюдать что процесс развития арийской цивилизации в борьбе с природой остановился и закончился — человеку уже не страшны враждебные природные стихии, и он уже не делается лучше от выявления своих изобретательских и технологических талантов. Жизнь перестала быть инструментом воспитания человека, люди нового мышления уже отделились от старой расы, теперь им нужна новая сила, новые возможности для достижения новых горизонтов, а не бессмысленная борьба за место под солнцем. ⟨…⟩ Законы эволюции одинаковы по отношению ко всем подразделениям природы, включая человечество: сначала создаются условия для качественных изменений в Природе (вследствие Очищения), затем происходят сами изменения. ⟨…⟩ Очищение вызвано не нынешним состоянием человеческого общества; наоборот, нанешнее состояние общества вызвано близящимся Очищением. Всякий, кто проанализирует убыстряющийся ход развития цивилизации, придет к выводу, что лавинообразное ее развитие — следствие усиливающегося нарастания противоречий в сознании человека пятой расы. Эти противоречия проявляются, с одной стороны, во все более явном конфликте духовных накоплений, которыми владеет культура двадцатого века; с другой стороны, в растущих стремлениях общества к материальному накоплению, безудержным и изощренным удовольствиям, культу хитрости и насилия. В общем, к унификации и упрощению ценностей жизни, которые нейтрализуют культуру. Нарастание же противоречий вызвано все усложняющимся сознанием человечества, которое, в свою очередь, есть следствие все более тонкого воздействия космических лучей. Таким образом, незримо будущее Очищение определяет всю историю последних субрас пятой расы. Оно не может быть следствием преходящих условий современной цивилизации, само являясь незыблемым устоем будущей истории человечества ⟨…⟩»

Пшеничников цитирует Блаватскую:

«Кронос своею косою скашивает самые длинные и для нас как бы бесконечные циклы, которые в силу этого ограничены в вечности, и этою же косою он уничтожает самых мощных восставших. Да, никто не избежит Косы Времени! Хвала Богу или Богам, или же смейтесь над тем и другими, но коса эта не дрогнет ни на одну миллионную секунды в своем восходящем и нисходящим ходе». («Т.Д.» 1.2.11, стр. 467). «Вывод таков: дата Очищения неизменна, а все события и условия жизни Земли, как прошлые, так и будущие, привязаны к этой дате. ⟨…⟩ Приблизительное время Очищения мы знаем — это ближайшие месяцы или годы. Случалось встретить парадоксальное мнение, будто до конца Кали-юги еще 427 тысяч лет, в соответствии с дословной трактовкой брахманических данных, приведенных в «Тайной Доктрине». Любой здравомыслящий человек понимает, что гигантские сроки юг на самом деле чистая аллегория. ⟨…⟩»

«Мне хотелось бы указать на одну интересную особенность, встречающуюся в апокалиптических предсказаниях мира. Все они с помощью разных аллегорий указывают на то, что момент глобальных катаклизмов и конца расы так или иначе связан с солнечным затмением, и, соответственно, с днем равноденствия. ⟨…⟩ Кроме того, физика планетных тел подсказывает нам то же решение — смещение оси Земли до вертикального состояния наиболее вероятно в равноденствие».

Катаклизмы были в истории человечества, пишет Пшеничников.

«Очищение — это периодический глобальный катаклизм, который изменяет поверхность планеты и производит качественные, революционные изменения в человечестве, также как и в остальных трех царствах природы на Земле. Катаклизм осуществляется путем смещения оси вращения земного шара. Вначале под действием космических процессов смещается магнитная ось Земли, затем резко изменяется наклон оси вращения планеты, которая стремится совпасть с магнитной осью. Любой думающий человек может представить себе этот процесс. Все происходящие изменения: климатические, геологические, биологические и психологические — следствие поворота оси вращения Земли. Вот сведения о прошлых поворотах оси из «Тайной Доктрины»:

«Оно (человечество) разделилось. Две трети его стали управляться Династиями низших, материальных Духов Земли, которые завладели легко доступными телами; одна треть осталась верной и соединилась с нарождающейся пятой расой — божественными воплощениями. Когда Полюсы двинулись (в четвертый раз), это не затронуло тех, которые были охранены и которые отделились от четвертой расы. Подобно Лемурийцам — одни лишь несчастные атланты погибли, и «больше их не видели». («Т.Д.», 2.1.11. стр. 395. здесь и далее — Смоленск, 1993 год)…»

«…после первого геологического перемещения оси Земли, которое закончилось потеплением, в глубинах морей всего Второго Материка с его первобытными расами — из этих очередных Материков или «Земель»

«Атлантида была четвертым. ⟨…⟩ Колесо вращалось еще триста миллионов лет. После трехсот миллионов лет она стала круглой. Она лежала на спине; на боку… Это относится к наклону оси,— которых было несколько,— к последовавшему вслед за этим потопу и хаосу на земле. Тем не менее, кто из эволюционистов может сказать, что вначале вещи не происходили так, как они описаны? И что… не было двух или даже больше творений, перед последним образованием нашего земного шара, который, изменив свои геологические и атмосферические условия, изменил также свою флору и фауну, и своих людей?» («Т.Д.», 2.1. 2. стр.74).

«Е. И. Рерих писала о повороте оси следующее:

«Как Вы знаете, каждая смена расы сопровождается космическими катаклизмами, и это очищение необходимо, чтобы молодая раса могла развиться. Космические катаклизмы происходят в силу изменения наклона земной оси». (Письма Е. Рерих, 3 том, 23.06.34 г. Новосибирск, 1993)

«Естественно, что вследствие резкого поворота оси меняются очертания материков. Бывшая суша скрывается под водой, и новые земли поднимаются со дна океана. Так в грядущем катаклизме скроется под водой Европа (как указывает Е.П. Блаватская) и многие другие территории. Это будет вызвано частью таянием ледниковых шапок, переместившихся в более теплые области, а также изменением всего режима осадков; частью тем, что современная нам планета имеет сложный баланс водных масс. ⟨…⟩ В целом на планете установится новый глобальный климатический режим, который сопровождает начало каждой расы и меняется с ее окончанием. В некоторых религиозных традициях этот режим называется Вечная Весна. Вот что пишет об этом Блаватская.

«…когда оккультист читает в Вендидаде жалобы, выражаемые против «Змия», укусы которого превратили прекрасную Вечную Весну Айрьяна Ваэджа в зиму, порождающую болезни и смерть, и в тоже время умственное и психическое исчерпывание (замирание), он знает, что подразумеваемый Змий есть Северный Полюс, а также Полюс Небес. Эти две оси производят времена года соответственно углу из взаимного наклона. Эти обе оси перестали быть параллельными: следовательно Вечная Весна, Айрьяна Ваэджа «на берегах прекрасной реки Даитьи» исчезла, и «арийские маги должны были переселиться в Согдьяну». («Т.Д.», 2.1.12. стр. 401–402).

Смена времен года на Земле происходит из-за того, что ее ось вращения не параллельна оси эклиптики, планета поворачивается к Солнцу в течение года то одним, то другим полушарием, что обусловливает наступление зимы и лета. В результате Очищения этот наклон Земли устранится благодаря повороту оси вращения планеты до положения, параллельного оси эклиптики. Смена времен года прекратится. На одной географической широте установится постоянная температура, не будет никаких сезонных похолоданий и потеплений. На полюсе будет вечная мерзлота, зима, на экваторах — вечное жаркое лето, в умеренных поясах будет стоять вечная весна. Осадки будут выпадать только ночью, за счет снижения температуры. День по времени будет равен ночи, как в моменты равноденствий, что изначально соответствует биологическим ритмам.

Стоит представить себе это благодатное время после Очищения. Сейчас весь растительный и животный мир подвержен сезонным изменениям: осенью природа замирает, весной возрождается. Во время Вечной Весны, в отсутствие времен года, растительность не будет периодически погибать и возрождаться, весь цикл жизни растения будет проходить вне зависимости от внешних условий. Рядом с зацветающим деревом может расти уже дающее плоды; в любое время человек сможет посадить нужные ему культуры, и постоянно, круглый год, получать урожай с разных полей. Нужно лишь делать посадки с интервалом в несколько недель или месяцев. Все трудоемкое и малоэффективное современное земледелие преобразится. Как, впрочем, и животноводство, ведь исчезнет проблема заготовки кормов. Очаг цивилизации шестой расы возникнет в поясе, наиболее приемлемом для ведения необременительного хозяйства, с мягким, теплым климатом и щедрой природой, как это случилось и в пятой расе. Отпадает необходимость в строительстве крепких, утепленных жилищ, различных заготовках на зиму, запасании топлива и в больших количествах самого топлива. К чему оно в таком климате? Потребность в многочисленной одежде и обуви будет сведена до минимума. Сейчас человечество вынуждено концентрироваться в умеренном поясе, чтобы избежать сурового северного и изнуряющего южного климата, и все равно вынуждено терпеть жаркое лето и холодную зиму. ⟨…⟩ Возможно, тогда жизнь предстанет в ее истинном предназначении — служить источником силы человека, давать ему возможность быть несвязанным и готовым для различного творчества. ⟨…⟩»

«В результате близящегося катаклизма население Земли сократится во много раз. Современная демография ⟨…⟩ утверждает, что 15–16 тысяч лет назад, в конце палеолита, население Земли составляло всего 3 миллиона человек, 4 тысячи лет назад — 25 миллионов человек, к началу нашей эры оно достигло 170 миллионов человек. В самом начале 20-го века на планете жил 1 миллиард 630 миллионов человек, сейчас их уже 6 миллиардов» ⟨…⟩ Жизнь потеряла смысл, назначение, духовное устройство, и весь хаос низших астральных слоев беспрепятственно реализуется в атмосфере духовной анархии 20 века. Массово воплощаются не только арийцы, но и представители других, ранних рас, привлеченные магнитом бездуховного, вялосознательного существования. Всемирная идеология обывательства и потребительства главенствует сейчас и в Китае, и в Африке, и во всем мире, вызывая приток воплощенцев прошлых рас.

Таким образом, с исчезновением духовной наполненности жизни увеличивается воплощенное население, и этот закон реализуется в каждой расе. После Очищения духовная наполненность жизни будет вновь обретена, создадутся идеальные условия жизни, но население сократится и будет составлять считанные миллионы человек в течение сотен тысяч лет первой половины шестой расы. Казалось бы парадокс: в будущей реальности, содержащей столько возможностей для человека, нет места для большинства воплощенных ныне, но таков революционный ритмичный закон эволюции. В недалеком будущем Земля опустеет. В грядущем катаклизме будет уничтожено почти все громадное население, бездумно проводящее время своей Кали-юги, обустраивающее свою бестолковую жизнь, уничтожающее природные ресурсы и лавинообразно плодящееся. Будущая жизнь будет очень традиционной и локальной географически, прежняя численность населения и уровень технологии уже не будут достигнуты».

Так вот пишет Пшеничников из шахтерского Анжеро-Судженска в камеру Лефортово. У меня возникает твердое («шизофреническое» для черни) убеждение что на Алтай меня направлял Пшеничников и силы стоящие за ним — те, что готовят Земле очередное Очищение. Я первый человек Шестой Расы. Что тоже, сознаю, есть шизофреническое для нормального человека т.е. обывателя,— заявление. Изменение наклона земной оси наступит ли, неизвестно мне, однако я отправлялся в Алтай с миссией, мне был знак по поводу этой миссии. Я его ложно истолковал, был захвачен в плен, сижу в тюрьме, но это не есть конец. Это начало.

^ наверх